Невольница любви

Дей поднес чашку к губам.

— Убери со стола, девушка, — прошептал Баба Гассан.

— Можешь доесть то, что осталось, — бросил дей и, не обращая больше на нее внимания, продолжал наслаждаться кофе.

— Ешь, — посоветовал Баба Гассан. — Больше ничего не получишь, разве что он разрешит тебе позавтракать на кухне.

Злоба и гнев вскипели в Индии, но приходилось сдерживаться. Она не позволит гордости взять верх над здравым смыслом!

На дынной кожуре осталось еще немного мякоти. Индия проглотила все. Как вкусно!

— Что такое йогурт? — осмелилась спросить девушка, взявшись за серебряную ложечку.

— Свернувшееся и скисшее молоко, — ответил евнух. Индия осторожно пригубила. Язык защипало, и девушка сморщила носик. Но на вкус не так уж неприятно.

Она вычерпала все до дна и, видя, что дей почти допил кофе, поспешно запихнула в рот кусок лепешки. Евнух подал господину влажное полотенце для рук и потом вручил его Индии. Та последовала примеру дея.

— Брось на поднос, — велел Баба Гассан, когда Индия вытерлась, — служанка все заберет. Теперь следуй за деем, но сначала надень на него бабуши и тюрбан.

Дей снова уселся, и девушка подползла к нему с серебряными парчовыми туфлями. Поднявшись, она надвинула на голову дея тюрбан.

— Теперь отступи на шаг и поклонись в знак того, что все готово, — подсказал евнух.

Индия подчинилась, думая, однако, что дей мог бы и сам это сообразить, но мудро придержала язык. Все трое направились в зал, и девушка внезапно с ужасом вспомнила, что полураздета и всякий может видеть ее грудь. И хотя сознание собственной наготы было поистине невыносимым, она сообразила, что протестовать бесполезно, иначе это плохо для нее кончится.

Она вошли в зал для приемов через маленькую боковую дверь. К дею приблизились Арудж-ага вместе с Томом Саутвудом в турецком облачении. Том потрясение уставился на кузину, но тут же отвел глаза. Как она жаждала поговорить с ним… Жаждала, но не смела. Баба Гассан подвел ее к возвышению, вручил большое опахало из павлиньих перьев на длинной ручке из слоновой кости. Перья были прикреплены к ручке широким кольцом из филигранного золота.

— Встанешь тут, — наставлял он, — будешь обмахивать повелителя опахалом, пока он будет принимать просителей. Иногда можешь отдыхать, поскольку день выдался душным, но если по твоей вине хозяину станет жарко, я сам тебя выпорю, ясно?

Индия кивнула. Почему они вечно спрашивают, поняла ли она? Неужели считают слабоумной?

Девушка чуть вытянула шею, пытаясь услышать, что говорит Арудж-ага."

"— Завтра мы отплываем, повелитель, — сообщил тот.

— А молодой англичанин? — спросил Кейнанреис.

— Едва не умер от потрясения, когда его приковали к веслу, господин, но пока жив и здоров.

— Пригляди за ним.