Невольница любви

Взгляд ее упал на кинжал, заткнутый за парчовый кушак дея. Схватив украшенную драгоценными камнями рукоять, она выхватила клинок и не помня себя бросилась на врага.

— Ты убил его! Убил! — вопила она.

— Аллах сохрани и помилуй нас! — в ужасе вскрикнул ага и, метнувшись вперед, обезоружил Индию. — Господин, вы серьезно ранены? Ах, я никогда не прощу себя за то, что подверг вас такой опасности! Господин! Да скажите хоть слово!

Дей громко засмеялся.

— Своенравна? Думаю, это слабо сказано! Настоящая дикая кошка, — пробормотал он, потирая плечо. — Не пугайся, мой добрый ага. Лезвие только слегка задело кожу. Она не умеет обращаться с оружием, но вот плащ мой испорчен.

Он сделал знак двум запыхавшимся слугам. Индию немедленно подняли и оттащили в конец зала, где привязали между двумя мраморными колоннами, растянув так, что ноги едва касались земли. Кто-то грубо схватил ее за ворот рубашки и обнажил спину. Длинные темные волосы откинули на грудь.

— Никому не позволено напасть на повелителя и избежать при этом наказания, — пояснил подошедший дей. — Ты получишь пять ударов. Я сам возьмусь за кнут. Не бойся, я не рассеку кожу, чтобы не попортить твою красоту. Я милостив, потому что ты здесь впервые и не знаешь наших обычаев, хотя в Англии, я уверен, подобное преступление карается куда строже.

— Мне все равно, — глухо пробормотала Индия. — Твоя бесчеловечность убьет Адриана.

— А тебе что до этого?

— Я люблю его! — вызывающе бросила девушка. Дей, не ответив, встал позади, и Индия услышала свист кнута еще до того, как он лег на спину.

— Ненавижу тебя! — вскрикнула она от неожиданной боли. Но дей мрачно усмехнулся и продолжал наносить удары. Индия плотно сжала губы и больше не издала ни единого звука.

Дождавшись окончания порки, ага предложил:

— Я отведу ее на рынок и продам, повелитель.

— Нет, я возьму ее себе, ага, — возразил Кейнанреис.

— Но она пыталась убить тебя, повелитель. Эта ведьма слишком опасна! Представить страшно, «что было бы, если бы ей удался ее черный замысел!

— Ничего, — хмыкнул дей, — я люблю укрощать норовистых кобылиц. Она ведь девственна, верно? Такие всегда полны страсти и готовы потерять голову. Я завоюю ее глупенькое сердечко, и наслаждение это ни с чем не сравнимо. Когда-нибудь она может стать гордостью моего гарема. А теперь я хочу получше рассмотреть твою драгоценную добычу, Арудж-ага. Раздеть ее! — приказал он слугам.

Невольники тут же отвязали Индию, подтащили к возвышению, где уже сидел дей, и сорвали лохмотья рубашки и сорочку, обнажив торс. Индия сцепила зубы, понимая, что сопротивляться бесполезно — дей все равно настоит на своем.

С нее стащили юбки и нижнее белье. Один из рабов, встав на колени, снял кожаные туфельки. Индия едва не упала в обморок.