Невольница любви

Конечно, если он из хорошей семьи, можно запросить за него выкуп.

— Больше хлопот, чем денег, — отмахнулся дей. — Я даю тебе в командование свою новую галеру «Газель», Арудж-ага. Возьми англичанина, сделай его штурманом и, таким образом, можешь запирать его в каюте во время нападения на другие корабли. По крайней мере это стоит делать до тех пор, пока он не докажет свою преданность нам. Ну а меж тем можешь воспользоваться его искусством, если знания этого человека действительно ценны.

— Думаю, это чистая правда. Он именно таков, каким показался с первого взгляда. И примите мою искреннюю благодарность за «Газель». Я немедленно выхожу в море, с позволения повелителя. А что делать с торговым судном?

— Оставим себе и, если англичанин докажет, что достоин нашей милости, отдадим в его командование, пусть учит людей управляться с барком. А где другой благородный англичанин?

По сигналу аги янычары подтолкнули вперед виконта Туайфорда. Тот, однако, отказался стать на колени и поклониться дею. Вместо этого он немедленно начал скандалить, всячески стараясь показать, какое высокое положение занимает у себя на родине.

— Я наследник графа Окстона! — кричал он. — Немедленно отправьте требование о выкупе, чтобы я мог поскорее убраться из этого дикого захолустья!

— На колени, собака! — заревел Арудж-ага.

— Что?! Склониться перед каким-то неверным? Никогда! — фыркнул виконт.

— Да стань же на колени, дурень проклятый! — проворчал Том Саутвуд. — Не успеешь оглянуться, как твоя голова расстанется с телом!

Арудж-ага, недолго думая, схватил виконта за ошейник и пинком опрокинул на пол, где его аристократический нос, врезавшись в мраморный пол, не выдержал испытания и немедленно залился кровью. Дей бесстрастно наблюдал за происходящим.

— Отошлите его на галеры, — приказал он наконец. — Там его чванство быстро поубавится. И возможно, после того как он несколько раз переплывет море от одного берега до другого, поймет цену дерзости и непокорности.

— Что… что здесь происходит? — негодующе завопил Адриан, вытирая кровь порванным рукавом.

— За свою глупость будешь гнить на галерах, — сухо пояснил Саутвуд.

— Меня не выкупят? — ахнул виконт, не веря собственным ушам.

— Ты осмелился говорить с повелителем Эль-Синута, как с низкородным рабом, и после этого ожидаешь от него милости? Храни тебя Бог, виконт. Такого второго олуха земля еще не рождала, — насмешливо пояснил Томас, когда их вывели из зала. — И за все время, проведенное в плену, ты даже не спросил об Индии. Неужели тебе все равно, что с ней будет? А она, глупышка, все тревожится о твоей участи, ублюдок ты этакий!

— Мы все знаем, что ждет женщину, попавшую в такое положение, — холодно ответствовал Адриан.