Невольница любви

— Это правда! — нагло вмешалась Семара, капризно надувшись. — Разве не так, дамы? Правда, нам трудно состязаться с госпожой Индией. Она прекраснее, умнее и очаровательнее нас. Но даже мы не питаем к ней неприязни. Но теперь, когда она забеременела, повелитель снова вспомнит о нас, правда?

Остальные наложницы захихикали и энергично закивали.

— Так твоя жена даст тебе сына? — тепло улыбнулся другу Арудж-ага. — Аллах благословил тебя, Кейнан. Как подумаю о том дне, когда она впервые появилась в Эль-Синуте! Можно я расскажу Гуссейну-аге? Это ужасно забавная история.

— Разумеется, — кивнул дей, вспоминая ту разъяренную тигрицу, какой казалась тогда Индия.

Пока Арудж-ага говорил, он дал знак слугам подавать еду. За великолепным густым чечевичным супом с приправой из красного перца соли и чеснока последовал кускус, овощи и куски говядины с пряной подливой. Далее появились ягненок, жаренный на вертеле, и куры, начиненные миндалем, изюмом и рисом. Слуги расставили чаши с черными, зелеными и фиолетовыми оливками в масле с травами, огурцы в уксусе, тарелки с теплыми лепешками, пиалы йогурта с очищенными зелеными виноградинами, водрузили на стол блюдо с пойманным утром окунем на ложе из укропа и лимонов. Все завершал десерт: пирожки с медом и орехами, виноградные гроздья, гранаты, розовые дыни, персики, абрикосы, инжир и засахаренные финики вместе с лущеным миндалем, и фисташками.

Когда убрали со стола, дей хлопнул в ладоши, давая знак к началу развлечений. Сначала явился заклинатель змей. Стройные танцовщицы извивались в чувственном танце живота. Под пронзительные звуки флейты и рокот барабана они медленно, томительно-медленно скидывали вуаль за вуалью, пока не остались обнаженными. Наконец, слуги ввели юную слепую девушку, исполнившую грустные любовные баллады под аккомпанемент ребека12, тростниковой флейты и маленького барабана.

Кейнан-реис бесстрастно наблюдал, как его женщины искусно обольщают янычар. Рука Серай исчезла в складках одеяния Гуссейна-аги, и, судя по выражению лица, тот едва удерживался от стонов. Арудж не отрывал глаз от Мирмы.

Едва певица смолкла, как дей поднял руку, призывая к вниманию.

— Пожалуй, мне пора на отдых. Завтра я сам провожу тебя, Гуссейн-ага. Желаю приятной ночи.

И дей, поднявшись, удалился вместе с Семарой. У входа в гарем он ее оставил.

— Я доволен тобой, — похвалил он девушку, нежно целуя отзывчивые губы.

— Я женщина терпеливая, господин, — прошептала она, сияя темными глазами-звездами.

— Молись, чтобы жена моя тебя не услышала, — усмехнулся дей, снова касаясь губами ее рта. — Спокойной ночи, Семара.

Девушка, мечтательно улыбаясь, долго смотрела вслед повелителю.