Шторм моей любви

– Первого апреля будет 18, – лениво проинформировал, кидая папку на край стола.

Мужчина недовольно скривился и грубо пробубнил:

– Нет. Зря приехал. Нужно было сразу сообщить мне о таком важном обстоятельстве. Я бы отправил своих лучших людей. Не собираюсь возиться с капризной пигалицей, у которой в голове только гулянки, пьянки да пацаны.

Усмехнулся, даже не представляя Риту ТАКОЙ. Поднялся и произнес:

– Предлагаю тебе отдохнуть после поездки, и после ужина вновь обсудим наш разговор. Сейчас должен отлучиться. Мне нужно съездить… за своей женщиной, – громко произнес, давая понять, что приеду с той, на которую нельзя смотреть… желать и даже мечтать.

МОЯ!

Сергей спокойно кивнул и направился на выход. Я же шел позади и думал о своих словах. Проклятье, когда я для себя решил, что Лера – моя женщина?! И притом даже сейчас меня это убежденность не раздражала.

Решив не углубляться в мысли, проинформировал:

– Комнату тебе приготовили на первом этаже.

– Хорошо, – ответил Охотник и, схватив сумку, уточнил: – Я пройдусь по дому и всей территории. Не против?

– Пожалуйста. Я предупрежу охрану, – выдал и, увидев домработницу, женщину приятной внешности с тяжелым взглядом, но замечательного повара, по возрасту примерно чуть больше сорока, уточнил: – Елена Валентиновна, покажите гостю его спальню.

– Да, конечно, – вежливо проговорила высокая темноволосая женщина, не показывая никаких эмоций. – Прошу за мной.

Волков кивнул мне и, задержав взгляд на Хоровой, о чем-то размышляя, пошел за женщиной, охватывая своим вниманием все, что находилось в зоне его видимости.

Постоял несколько минут, очень рассчитывая, что Волков не уедет, направился на выход, одевая спортивную куртку на ходу. Только подошел к машине, как услышал позади себя шаги. Резко повернулся и увидел Сотникова Ивана, совсем недавно работающего на меня.

Высокий громоздкий мужчина хмурился. Его обычное состояние. Ничего не говоря, он протянул мне маленькую бумагу, свернутую конвертиком, при этом необычно морща лицо, что напрягало.

Сотникова мне порекомендовал бывший сослуживец, убеждая, что, несмотря на некую внешнюю отсталость у Ивана, на первый взгляд, у него невероятный математический склад ума, доскональный мыслительный процесс, поражающий до восторга. Пока он никак не показал своих особенных качеств, держась в стороне от всех, чем напрягал.

– Что это? – уточнил, понимая, что в таких бумагах обычно хранят порошок."

"– Нашел в кладовой с припасами. Спрятали. В бумажке остались мельчайшие крупицы. Отдал на экспертизу Толику, и он выяснил, что это снотворное, – протянул он, говоря, как будто себе, чем мне.

Скомкал бумагу и, зажав в руке, выдал:

– Расскажешь Волкову. Без него не предпринимать ничего.