Академия моей любви

Шёлковая ткань замерцала радужными разводами, а потом ""застыла"", подобрав идеальную комбинацию цветов, чтобы полностью повторить материал моего платья.

Шёлк-хамелеон? Круто! Ради такой ткани можно и с колючей вышивкой смириться.

Следующий час мы изучали и подробно конспектировали базовый набор лекарственных средств и правила обращения с ним. Сокурсникам было скучно – они-то местный йод с зелёнкой и пурген с анальгином видели не впервые. А вот я действительно старалась всё запомнить.

Колбы с разноцветными пробками и этикетками, были небольшими – сантиметров десять длиной – и узкими. Похожими на патроны в обойме. Для каждой склянки в сумке был сделан специальный кармашек с выпуклым значком-руной. Такие же символы были вырезаны на крышках и выдавлены на этикетках, чтобы зелья можно было опознать даже на ощупь.

Через неделю нам предстоял зачёт по этим значкам. И если остальные, по словам Кори, большую часть рун знали, то мне предстояло вызубрить полсотни этих ""иероглифов"".

Печально…

Но погрустить по этому поводу я не успела.

Началась вторая часть занятия – практическая. И вот тут-то невесело стало всем остальным.

Оказалось, что с первого раза правильно смешать обезболивающее со снотворным, а заживляющее с противоядием не выходит ни у кого. А уж когда дошло до слабительного, которое при добавлении обеззараживающей соли превращалось в клей…

Все сокурсники носились к окошку, чтобы под ехидные комментарии господина Клюрса заменить опустевшую склянку на полную. И каждый раз под роспись. И только у нас с Коризаной проблем не возникло. У подруги оказался на редкость верный глаз – с пропорциями она справлялась очень ловко и мне охотно подсказывала, как правильно обращаться с пипеткой и сколько крупинок подцепить пинцетом, чтобы это были заданные условием полтора грамма. В общем, чувствовался опыт. А учитывая выданные мне с изрядным запасом ингредиенты, справились мы раньше всех и остаток занятия откровенно скучали.

Вернее, скучала Кори, а я зубрила лекарские руны. И так погрузилась в этот процесс, что едва не упустила странное поведение старика-лаборанта. К нему как раз подошёл один из наших оборотней с просьбой об очередной замене, но ушастый нелюдь вдруг буркнул ""Потом!"" и закрыл ставни прямо у парня перед носом.

Это ""Потом!"" так отличалось от прежних реплик Клюрса, что я оторвалась от конспекта и посмотрела на него. Как раз успела заметить странный, будто остекленевший взгляд старика. А дальше услышала уже знакомый мысленный шёпот: ""Три порции алкорита, две синтезии и четыре эльтарийского лапника!"". От этого ""голоса"" меня пробрала дрожь. И сама не знаю зачем, я записала названия на последней странице тетради.