Холодное сердце. Другая история любви

– Что ж, не исключено, что этот вечер станет вечером сплошных новых возможностей, – сказал он с улыбкой. – Кстати, о новых возможностях… Я слышал, что в Эренделле чудесные сады. Может быть, вы окажете мне любезность и покажете их немного?

Они вместе направились к садам. Высоко над их головами уже висела в небе луна, заливая все вокруг хрустально-голубым светом. Ханс вполуха слушал, как Анна называет ему всякие цветы и прочие растения, мимо которых они проходили, и невольно любовался, как мерцают в лунном свете ее волосы.

– А это что? – спросил он, заметив белую прядку, которую Анна то и дело заправляла за ухо. В лунном свете она казалась ярко-белой, так что не обратить на нее внимания было невозможно.

Анна рассеянно подняла руку и легко коснулась прядки пальцами.

– Это у меня с рождения, – пояснила она. – Хотя мне иногда снилось, что это след от поцелуя тролля.

– А мне нравится, – сказал Ханс, с удовольствием наблюдая, как Анна вспыхнула от нехитрого комплимента."

"К тому времени, когда они обошли сад и снова оказались возле балкона бального зала, они уже смеялись и болтали, как старые приятели, с каждой минутой чувствуя себя в обществе друг друга все уютнее. Хансу почти не приходилось притворяться, что он веселится от души, и Анна оставила всю свою застенчивость. Сказать по правде, она разошлась до того, что стащила со столика с десертами горку хрустящих вафель и теперь демонстрировала Хансу, как полагается есть это лакомство в Эренделле.

– Прямо целиком, вот так! – подбадривала она Ханса, который с трудом пытался прожевать огромный кусок обсыпанной сахарной пудрой вафли, сыпля вокруг крошками, так что Анна чуть ли не заходилась от смеха.

– Знаешь, на Южных островах ты пришлась бы очень к месту, – сказал наконец Ханс, утирая лицо. – Там тоже все превращается в испытание, за что ни возьмись.

Анна, уже готовая сунуть ему в рот очередную вафельную трубочку, помедлила и внимательно уставилась на него.

– Погоди-ка, – воскликнула она, явно горя желанием узнать о Хансе побольше. – Сколько, ты говоришь, у тебя братьев?

– Двенадцать старших братьев, – ответил Ханс. – И трое из них делали вид, что я невидим… – Анна рассмеялась, но тут Ханс продолжил: – Буквально. На протяжении двух лет.

Личико Анны вытянулось.

– Но это же ужасно, – сказала она.

– Так уж заведено у братьев, – пожал плечами Ханс.

– У сестер тоже, – добавила Анна, болезненно хмурясь.

Ханса это ее выражение очень удивило. Насколько он успел заметить, они с Эльзой отлично ладили друг с другом.

– Мы с Эльзой очень дружили, когда были маленькие, – объяснила Анна. – Но потом она вдруг в один день отстранилась от меня и совсем перестала разговаривать. Я так и не знаю, почему это случилось.