Бесконечность любви, бесконечность печали.

- Понятно... Хочу забрать пацана, да не знаю как.

- Правильно! - поддержала Катя. - Может, к адвокату обратить­ся?

- Обращался уже. К Надежде. Помнишь, просил у тебя телефон.

- И что?

- Обещала помочь. Но сначала надо доказать, что мамаша пьет. Других вариантов наше гуманное государство для отцов не оставляет, до последнего будет стоять на ее стороне... К тому же у меня жилья своего нет: прописан в родительской квартире, но там сестра с семьей живет. А сердце за Артура как ни за кого другого болит: худенький, бледненький, постоянно болеет, - совсем приуныл Потюня. - Так что радости мало, - завершил он рассказ и перевел взгляд на цветущий сад. - Красиво у вас!

Красиво, - согласилась Катя и, помяв желание друга, переклю­чилась на другую тему. - Это все Арина Ивановна, она садом зани­мается. Я раньше и внимания не обращала на все эти цветочки. И тут вдруг весной словно глаза открылись: подснежники, крокусы, примулы, ирисы, тюльпаны, нарциссы, гиацинты... Поначалу ходи­ла кругами, в каждый бутон заглядывала, спрашивала названия.

Знаешь, цветотерапия - великое дело! Не зря ее японцы придума­ли.

- Природа придумала, - не согласился Веня. - Просто они пер­вые сообразили. А у тебя точно дочка будет, - улыбнувшись, по­смотрел он на Катю. - Нутром чую. Потому на цветочки и тянет. Пацаны - они и в утробе пацаны. Галку мою постоянно на соленое, вяленое тянуло, как сейчас помню. Со вторым - не знаю, не в курсе был. С третьим... Карине к рыбе еще и пивка хотелось, а от сладко­го, наоборот, тошнило.

- А меня на шоколад тянет, - призналась Катя. - Ладно, угово­рил. Пусть девочка будет."

"Неожиданно налетел довольно сильный ветер. Зябко поежив­шись, Катя посмотрела на небо и заметила сгустившиеся на западе облака.

- Похоже, сегодня не обманули синоптики: гроза собирается. Пошли в дом. Покормлю тебя щавелевым супом.

- На подножный корм перешла? - не преминул сыронизировать Потюня, вернувшись в привычное амплуа весельчака и балагура. - Холодник? - и на Катин кивок растянул рот до ушей. - Это то, что доктор прописал! Запарился я в машине.

- И нам поесть пора, - Катя встала и погладила живот. - Прого­лодался маленький.

- Маленькая, - поправил Веня и, прихватив Катину сумку, под­нялся следом на крыльцо.

Окунувшись прямо в прихожей в домашнюю прохладу, насы­щенную возбуждающими аппетит запахами, Веня издал протяж­ный гортанный стон, затем томно прикрыл глаза и сделал вид, что теряет сознание.

- Спасите голодного папарацци! - жалобно заканючил он и тут же стал прежним. - Эх, не зря следом ехал!.. Кать, слушай, чуть не забыл: у тебя случайно не сохранился какой-нибудь старый дик­тофон? Можно даже пленочный.

- Сохранился, и не один. На чердаке под крышей. А тебе зачем?

- Не мне, Денису. Вернее, его девушке. Мечтает стать журна­листкой.

- Понятно. Тогда лезь на чердак.