Бесконечность любви, бесконечность печали.

Подбежав с наполненном водой пластиковым стаканом, Олечка застыла с открытым ртом, затем перевела взгляд на Потюню: что с ней? Махнув рукой в ответ, тот перехватил стакан, попробовал приподнять голову Кати, но та упрямо удерживала ее на руках.

- Слышь, кончай мокроту разводить. Выпей вот и успокойся,

- поняв бесполезность своих усилий, потребовал он. - Хочешь ре­бенка потерять? Так и скажи.

Снова подействовало: сама подняла голову, пряча взгляд, про­тянула руку, поднесла к трясущимся губам стакан и сделала не­сколько глотков.

- Катя, вам нельзя плакать, - подала голос Стрельникова, на что Потюня гневно сверкнул глазами и показал кулак.

Девушка попятилась назад.

- Еще выпей, - посоветовал он Кате.

- Мне нельзя... много жидкости... - запинаясь, замотала та голо­вой. - Отеки могут быть...

- Нельзя так нельзя, - согласился Веня, подтянул стоящий не­подалеку стул и присел рядом. - И чего ты разнюнилась? Что тако­го могло случиться, если все живы? Весна за окном: птички поют, травка зеленеет, деревья в листьях. Даже я, старый пень, вот-вот расцвету, - попытался он пошутить. - Глянь, волосы новые проби­лись, - взяв ее ладонь, провел ею по оголившейся макушке. - Ну? Чувствуешь, как растут? Подержи, подержи, - попросил он. - За­мурлыкаю - быстрее попрут!

Катя подняла зареванное лицо и, не сдержавшись, улыбнулась.

- Венька... Какой ты... Какой же ты классный!..

- Еще какой классный! Наконец-то оценила! - расплылся тот в довольной улыбке. - Значит, так: сейчас ты приведешь себя в по­рядок, и я отвезу тебя в Ждановичи. Захочешь - по дороге расска­жешь, кто тебя обидел. А уж я придумаю, что ампутировать этому мерзавцу.

- Вень, я сама поеду, - шмыгнула носом Катя, подтянула сумку и выудила из нее косметичку. - Мне без машины никак, завтра утром на прием к врачу.

- Ну хорошо, на твоей повезу. За своей потом вернусь. И вооб­ще хватит тебе рассекать за рулем! Только дорожных стрессов не хватает! Это безответственно, - укорил он. - Сколько до декрета осталось?

- Около двух месяцев. Вень, ты сам прекрасно понимаешь: жить за городом без машины - нереально.

Почти успокоившись, Катя рассматривала лицо в маленькое зеркальце: глаза, конечно, красные, заплаканные, но все не так страшно. Хорошо, что перестала пользоваться косметикой, толь­ко легкий слой тональника и карандаш для бровей. Даже ресницы редко красила. Так что достаточно нацепить очки - и можно ехать.

- Отец скоро вернется из санатория, но ему рано за руль. На так­си - не наездишься, а в общественном транспорте еще опаснее, чем на машине. До железнодорожной станции - больше километра...

- Ну я могу подвозить, - предложил Веня и тут же спохватился: Иногда. Сама понимаешь...

- Понимаю, - захлопнула косметичку с зеркальцем Катя. - Спа­сибо, твоя помощь не спасет.