Бесконечность любви, бесконечность печали.

Но через час сам перезвонил, предложил вместе выпить кофе и намекнул: кое-чем готов поделиться. Не за просто так, разумеется...«Доверенного» человека из прошлого она узнала сразу: почти не изменился, разве что глаза совсем выцвели да волосы поредели. Он ее тоже сразу признал и даже на комплимент расщедрился: мол, хорошо выглядите, можно сказать, помолодели. И уже в процессе разговора разоткровенничался: просто поражен, насколько она изменилась и не только внешне. Стала уверенной, напористой, зубастой. От растерянной молодой женщины, нуждающейся в защите, не осталось и следа. Это он выдал после того, как договорились о сумме за информацию. А она того стоила.

Да, была женщина, которая во время расследования прокуратурой дела умершей пациентки рьяно представляла интересы противников профессора Ладышева. С ней поначалу даже пришлось провести беседу, урезонить, чтобы не слишком активничала, не поднимала лишнего шума. Но дама оказалась неуправляемой: инициировала статью в газете, дело получило огласку, а правдоискатель Ладышев-старший умер.

Оказалось, вовремя. Ведь если бы не внезапная смерть профессора накануне приезда комиссии из Москвы, итог расследования мог бы иметь нежелательный для Леры результат. Так что в итоге даму по фамилии Балай можно поблагодарить. Кстати, она же и газету положила на стол Ладышеву-старшему. Александр Семенович знал это достоверно. Сама хвасталась: мол, отомстила за то, что старый зануда закрыл ее диссертацию. «Двигало ли ею еще что-то, к примеру безответная страсть, - добавил он, посмеиваясь, не любопытствовал. Не до того было». Ситуация после повторной экспертизы, даже несмотря на смерть профессора, все равно могла выйти из-под контроля. К счастью, сторонники Ладышева сдрейфили: одни - после бесед с глазу на глаз, другие - прикрывшись принципом не выносить сор из избы. К тому же гинеколог стала женой замминистра. Против силы не попрешь..."

"Поговорив с Войтковым, Лежнивец воодушевилась: теперь она обладала почти эксклюзивной информацией о роли Балай в смерти профессора, которой в свете последних событий цены не было! В результате недавней рокировки в верхних сферах медицинского мира к власти пришли новые люди, в прошлом ученики профессора Ладышева. Этой информацией с ней поделился Обухов. Таким образом он оправдывал то, что с повышением ей придется подождать: непонятно, в какую сторону подует ветер. Зато теперь с Валерии Петровны не вызывал сомнения факт, что, как только наверху узнают, кто сыграл решающую роль в войне против профессора, новый контракт с Балай не подпишут.

Правда, в этом радужном раскладе есть одно слабое звено: вдруг вспомнят и о гинекологе, ушедшем от ответственности? Увы, тог­да заветного места наверху не видать и Валерии Петровне.