Бесконечность любви, бесконечность печали.

Ну о той, где ты лежала, когда теплотрассу прорвало. О самой трубе и о людях, что на морозе вкалывали, - пару строчек. Зато о начмеде и ее «подвиге» по эвакуации больных - две трети материала. Плюс фотография, как для доски почета. А какой там подвиг? Прямые служебные обязанности. Не сама же она каталки с больными по коридорам гоняла.

Катя нахмурилась. Все, что связано с прежней больницей, вызывало у нее едва ли не аллергию. Кроме, конечно, Оли и Маринки, общение с которыми, увы, на сегодняшний день она вынужденно свела на нет, даже номера их телефонов занесла в черный список. Как и Зины, которая пыталась к ней пробиться, слала СМС. Никто из них не догадывался, что Катя снова в больнице."

"-      Стрельникову единственную из журналистов пропустили в больницу. Могла классный репортаж забацать - в палаты заглянуть, с людьми потолковать. А она помела хвостом перед начмедом - и все. А что может сказать чиновник? Только себя похвалить, зазвездиться. Короче, влетело потом Стрелке от Жоржсанд.

-      Стрелке?

-      Ну да. Теперь она у нас Стрелочница. Или Стрелка, как кому правится.

-      А что еще было в статье?

Да ничего путного, стыдоба одна, - отодвинул пустую тарелку Веня. - Народ в комментах поприкалывался: мол, превращаемся в рупор сама знаешь кого. Зато из Минздрава позвонили, поблагодарили: в правильном свете осветили событие, народ успокоили.: Стрелка после оправдывалась: хотела тебе помочь, раз ты там лежишь. Ну, отношение персонала и прочее. Тебе помогло? Тут же в другую больницу перебазировалась, - усмехнулся он.

-      Вень, а ты можешь привезти мне ту газету? - задумчиво попросила Катя.

-      Могу. Только зачем?

-      Персона одна меня интересует.

-      Начмед, что ли? Я тебе сразу скажу: сука она, - неожиданно скривился Потюня.

Катя посмотрела на него с удивлением.

-      Еще та сука, - подтвердил Веня. - Я же говорил: это с ее подачи Генрих увязался за мной в больницу в день выписки. Не хотел его брать, отговаривал, а он: начмед посоветовала!. Вот пойми ее! Поначалу, когда он звонил из Германии, даже разговаривать не хотела. А тут прям мать родная! Еще и цветы надоумила купить. Он и повелся. Чем все закончилось, сама знаешь.

«Знаю, - подумала Катя. - Увы, знаю гораздо больше... - в памяти отчетливо проявилась картинка, как мужчина с женщиной на руках поднимается по ступенькам, как она касается его щеки губами. - И все-таки что-то здесь не так... - наткнулась она на логическое несоответствие. - Со слов Ольги Валерия Петровна питала ко мне неприязнь, относилась как к личному врагу. То есть была осведомлена, что я и есть та журналистка, которая написала статью о профессоре Ладышеве. Возможно, из-за этой статьи у нее возникли проблемы.