Бесконечность любви, бесконечность печали.

Раздвинув жалюзи, выглянула в окно.

-      Так кого ты хочешь навестить? - спросила она, явно кого-то высматривая.

-      Это неважно, - он начинал понимать, что «вывих» был удачно разыгранной сценой.

Ничего не изменилось. Лера осталась Лерой.

-      Не эту ли барышню? - показала она взглядом в окно. - Ты подойди, подойди. Думаю, будет прелюбопытно.

Вадим не отреагировал. Ему захотелось поскорее выйти из кабинета и закрыть за собой дверь, чтобы не видеть, не слышать эту женщину.

-      Лера, дай мне халат, - глухо попросил он, - и я пойду.

-      Спешишь, понимаю... Боже, Вадим! Неужели ты влюбился? К своей Проскуриной бежишь? Только она не твоя. Иди же полюбуйся...

-      Тебя это не касается! Дай халат.

-       уверен, что она тебя ждет? Ай-яй-яй! - саркастически рассмеялась Валерия, но вдруг брезгливо поморщилась: - Идиот ты, Ладышев! Каким был, таким и остался. Иди сам убедись. Посмотри, кто встречает из больницы твою Проскурину.

Последняя фраза сделала свое дело. Сила сопротивления каверзам этой женщины ослабла, дала возможность взять верх другой силе - неверия ее словам. Она и подтолкнула Вадима к окну..."

"То, что он увидел, было... неправдой. Катя шла под руку... с Генрихом. Он сразу узнал обоих! Вот они остановились, вот она обернулась, посмотрела наверх, задержала взгляд на окне. Вессенберг заботливо поправил капюшон на ее голове, снова подставил руку. Чуть впереди них с пакетами вышагивал еще один человек, и Вадим также узнал его без труда.

«Вениамин Потюня», - вспомнил он, как тот представился когда-то.

-      Смотри, смотри: радость, улыбки, цветы... Все, как положено в день влюбленных, - меж тем презрительно комментировала Леж-иивец. - Только так встречают любимую женщину, носящую под сердцем ребенка. Заметь: не твоего, - безжалостно добавила она.

«Какого ребенка?.. Катя беременна?!» - с немым вопросом повернулся он к ней.

Казалось, сознание было не в силах свести воедино происходящее на дорожке перед больницей и в кабинете.

-      Да, да, Екатерина Проскурина поступила в больницу на втором месяце беременности с угрозой выкидыша. Молодой человек, который рядом с ней, является отцом ребенка. Генрих... - попыталась она вспомнить фамилию.

-      Вессенберг, - чуть слышно произнес Вадим.

-      Верно. Генрих Вессенберг. Вы знакомы? - пришел ее черед удивиться. - Он мне все телефоны оборвал из своей Германии, так беспокоился о ее здоровье. Специально к выписке прилетел. Видишь, как ведут себя настоящие отцы?

«Так вот почему она отключила телефон, вот почему молчала,

-      Вадим принялся выстраивать логическую цепочку действий Кати. - Ей нечего было мне сказать... Понятно, почему Вениамин соврал... Ему тоже нечего было сказать, кроме правды... На втором месяце...