Бесконечность любви, бесконечность печали.

Скулеж становился все громче, постепенно превращаясь в вой и приближаясь к пиковой точке, за которой по всем эмоциональным нормам должна последовать истерика.

Между тем в палате появились медсестра и санитарка с одеялами в руках. Первая поменяла в Алискиной капельнице бутылки и подошла к Кате, вторая пыталась утеплить окно, старательно укладывая одеяла на подоконнике. Все были заняты делом, никто не обращал внимания на готовую вовсю разрыдаться женщину.

-      Гинекологические, пройдите в смотровую приемного покоя, - заглянула в палату еще одна медсестра. Возможно, по причине объединения двух отделений медперсонала сегодня в избытке. -Орешко, Хилькевич, Проскурина, Селезнева... - стала она зачитывать фамилии. - В приемном в коридоре прохладно, так что лучше по очереди, чтобы не ждать, - посоветовала она. - Дальше... Кри-вошапка... Кто Кривошапка? - спросила она и, поймав кивок еще одной женщины, продолжила: - Вас переводят в восемнадцатую палату. Так... Теперь Скоробогатова... - снова заглянула она в список.

Но сказать ничего не успела, так как началось нечто невообразимое. Приподнявшись с кровати, старожилка отделения захрипела, выпучив глаза, несколько раз попыталась вдохнуть воздух и вдруг... стала оседать между кроватями."

"Занятая капельницей медсестра повернула голову и застыла, широко раскрыв глаза. Ее коллега оказалась расторопнее: бросим на кровать стопку медицинских карт, она мигом очутилась рядом с женщиной.

-      Алина, зови заведующую! Тут у нас очередной цирк, - пытаны, приподнять больную с пола, попросила она.

Хлопнув ресницами, девушка оставила в покое капельницу и пулей вылетела из палаты.

-      Ну что ж ты, Харламовна, творишь? - пришла на помощь мед сестре санитарка, по виду ровесница старожилки. - Ну когда ты свой язык поганый прикусишь? Перешла бы в другую палату, ни кто бы тебя не выписал. Привыкли, что ты у нас всегда зимуешь Еще Арина Ивановна была... По-человечески к тебе относятся, по-людски. Окна вот зачем-то расконопатила. А начмед у нас дама злопамятная, - усадила она больную на кровать.

-      Да согласная я перейти. Только бы не выписывали... Что мне одной дома делать? - едва слышно запричитала та.

Мгновенно произошедшая метаморфоза из скандальной фурии в кроткую овечку впечатлила Катю. И не только ее. Все в палате замерли.

-      Побудьте с ней, - попросила медсестра санитарку и скрылась за дверью.

-      Только бы не выписали, - продолжала причитать женщина. -Мне ж дома даже поговорить не с кем, за весь день ни от кого слова не услышу, только в телевизоре...

-      Ой, Харламовна, не знаю, как оно будет, - присев рядом на край кровати, пожала плечами санитарка. - Тебя ведь предупреждали: никаких сцен!.. Дура ты дура, - обняла она за плечи ровесницу и погладила по седой голове.