Загадочный любовник

— Это не доказательство, — тихо сказала Кэролин, надеясь, что он ее отпустит.

Однако он этого не сделал.

— Конечно, это не доказательство. У множества людей аллергия на креветки, у них голубые глаза, и похожие на меня черты лица. У сотен людей есть шрам на бедре.

Она совсем об этом забыла. А ведь это было таким простым, таким очевидным! И в этом тоже была виновата Кэролин, и чувство вины было настолько сильным, что она просто вычеркнула это событие из памяти.

В ту пору ей было девять лет, ему — четырнадцать, он шутил над ней, дергал за длинные светлые косы, щипал, щекотал до тех пор, пока она не обернулась и не дала сдачи.

К несчастью, в это время они стояли на краю скалы и любовались Южным Пляжем; Алекс потерял равновесие и кубарем скатился по крутому каменному уступу. Он был в одних лишь шортах, поэтому получил массу синяков и ссадин, а также длинный порез на левом бедре, такой глубокий, что пришлось наложить дюжину швов, в то время как Кэролин билась в истерике. Юный Алекс упивался всеобщим вниманием и чувством ее вины, и Кэролин об этом знала, но это не имело для нее ровно никакого значения. Она все равно чувствовала себя убийцей.

Это чувство не покидало ее и на этот раз.

— Шрам? — тупо переспросила она.

— Я получил его, когда ты столкнула меня со скалы.

Ну, вот опять. Алекс тогда и словом не обмолвился, что во всем виновата Кэролин. Он рассказывал всем о том, что, лазая по скалам, подвернул ногу и упал. И хотя таким образом он получал еще чуточку власти над Кэролин, та ни в чем не призналась. Об этом не знал никто, кроме настоящего Александра Макдауэлла.

И вот он стоял позади Кэролин и прижимал ее к своему сердцу, которое после ее неудачной попытки продолжало биться, как сумасшедшее.

— Я тебе не верю, — упрямо повторила она.

— Ты не хочешь поверить.

— Отпусти меня.

— Разумеется.

Она не осознавала, что его руки и тело служили для нее опорой. Когда он ее отпустил, она покачнулась, нуждаясь в его поддержке. Кэролин обернулась и увидела, что он стоял в нескольких шагах от нее, и вид у него был усталый и самодовольный.

— Я хочу увидеть шрам.

— Вот Фома неверующий, — пожурил он ее. — Но если тебе все равно, то мне тем более.

Он потянулся к молнии на джинсах, и Кэролин невольно вскрикнула.

Он ухмыльнулся и оттянул джинсы немного вниз, обнажив верхнюю часть бедра. Шрам белел на том самом месте, как это запомнилось Кэролин. Она удивилась, почему воспоминание оказалось таким отчетливым.

— Он не выглядит как шрам двадцатилетней давности, — нахмурилась она.

Обреченно вздохнув, он схватил ее за руку, и не успела Кэролин опомниться, как он прижал ее ладонь к покалеченному бедру.

— Ах, Кэролин, неужели тебе необходимо потрогать прежде, чем удостовериться? — его слова прозвучали возле самого ее уха.