Загадочный любовник

— Да как ты посмел! Как посмел явиться в этот дом, назваться Александром Макдауэллом и втихомолку накачиваться наркотиками и…

— Они очень антисептичны, — пробормотал он, словно обращаясь к самому себе.

— Если бы я не боялась подцепить СПИД, то тут же раздавила бы шприц, — продолжала кипятиться Кэролин.

— Да не переживай ты так, я не стану снова их принимать. Это одноразовая доза, — казалось, сердитый вид Кэролин его позабавил.

— Ты просто свинья, — отрезала она. — Ты что, собрался умереть у нас на глазах? Не думаю, что тетя Салли смогла бы это пережить.

— Да к чему мне все это?

— По-моему, ты вспрыснул себе какой-то стимулятор. Может, кокаин? Дыхание у тебя поверхностное и очень быстрое и, готова побиться об заклад, твое сердце стучит как сумасшедшее.

— Возможно, мое сердце бьется быстрей, оттого что ты рядом со мной, доктор Кэролин, — пошутил он.

— Придется сходить за миссис Хэтэвэй. Пускай тебя осмотрит медицинская сестра.

— Не надо ее беспокоить; со мной все будет в порядке."

"Она смотрела, как он разлегся на ее любимом диване — весь такой большой, соблазнительный и в то же время такой презренный негодяй.

— Так бы и убила тебя, — мрачно сказала она, повернулась и пошла к двери.

— Не волнуйся, ты можешь попробовать снова, — она застыла на месте, спиной к нему, и тут ее поразила ужасная догадка. Кэролин бросилась к столу, где лежал использованный шприц. Он лежал в медицинской упаковке, и даже при тусклом свете Кэролин смогла прочесть надпись. Это был эпинофрин, прописанный для снятия аллергической реакции. Например, такой, как опасная для жизни реакция на креветки.

Когда Кэролин представила себе все последствия своего поступка, ей стало дурно. Ее затрясло, как от озноба, и она не сразу поняла, что мужчина поднялся с дивана и встал у нее за спиной. Он обнял ее и прижал к своему телу, все еще влажному от пота, и Кэролин ощутила, как быстро стучит его сердце после лекарства, которое он принял, чтобы не умереть.

— Да не пугайся ты так, Кэролин, — прошептал он ей на ухо. — Я успел вернуться вовремя, и никто ничего не заметил. Ты не первая и не последняя, кто пытался меня убить. По крайней мере, ты не желала мне зла.

— Но это невозможно, — пролепетала она. — Ты не можешь быть Алексом.

— В этой жизни все возможно, Кэролин. Ты слишком долго жила в плену у Макдауэллов, иначе ты бы знала об этом. То, что ты видела, как восемнадцать лет назад кто-то в меня выстрелил, вовсе не означает, что я умер.

У Кэролин не хватило мужества посмотреть ему в глаза. Ей хотелось вырваться из кольца его рук, чтобы не слышать осуждающего биения его сердца, но она не в силах была даже пошевелиться. Она все еще не понимала, каким он был высоким, сильным, как легко она могла исчезнуть, полностью растворившись в его объятиях.