Воскрешенный любовник

Она так долго строила их себя сильную, что забыла, с чем борется, то, что когда-то было проявлением инстинкта выживания, стало привычкой, определяющей ее личность.

Он поглаживал ее широкой ладонью по спине и бормотал что-то в ее макушку. В ответ Эрика только сильнее жалась к нему, пытаясь через прикосновения выразить то, что не могла сказать словами.

Потому что это прозвучало бы жалко. И безумно…

Они напряглись, услышав тихую вибрацию, и Бальтазар коротко сжал ее в объятии, прежде чем подойти к сумке и достать телефон. Что бы ни было в сообщении, он прочитал его дважды. Либо само сообщение было длинным.

— Все чисто. — Он покачал головой, набирая что-то, его пальцы заскользили по небольшому экрану. И почти сразу в ответ раздалась вибрация. — Ви говорит, что все в порядке, не было схваток, но Роф отзывает все бойцов с дежурства этой ночью.

— Роф..?

— Наш Король.

Эрика могла просто удивленно смотреть, пока Бальтазар продолжил обмениваться сообщениями с кем бы то ни было. Король? Целого… Общества, живущего в Колдвелле, со своей политической иерархией и проблемами, в своем обособленном мире? И как давно это происходит? И «схватка», «боец» и «поле боя»… Это военные слова.

Словно они участвовали в войне.

Но, да ладно, будто она сама не принимала участие?

И в это мгновение Эрика осознала, почему была так спокойна. Какими бы шокирующими ни были откровения этой ночи, они на самом деле объясняли все, что не укладывалось в ее голове на протяжении долгих лет: головные боли при чистых снимках мозга у ее коллег по убойному отделу; от ритуальных убийств, происходивших на регулярной основе до тел, обнаруженных в необъяснимом состоянии; от странных показаний свидетелей до всего, что скрывалось на поверхности, что она и другие детективы связывали с криминальной активностью в Колдвелле… пытаясь вписать в рамки известного им мира… все это внезапно обрело смысл.

И она принимала шокирующую реальность загадочных нераскрытых и неподдающихся логике преступлений и провалов в памяти у стольких вменяемых людей.

Эрика подошла к дивану и села.

Спустя мгновение Бальтазар устроился рядом с ней, положив телефон экраном вниз на свое бедро. Топнув ногой, он потер рукой подбородок, и у Эрики возникло ощущение, что он бы выкурил сигарету, будь у него никотин. Или даже двенадцать.

Будучи курильщицей, бросившей после двадцати, она помнила эту дерганность, когда просыпалась тяга.

— Значит мы, люди, угадали с запретом на солнечные ванны, да? — спросила она. — Значит, вы не можете выходить на улицу в течение дня?

Казалось, ему пришлось собраться с мыслями.

— Да, это так. И мы живем дольше вас. Так же обладаем особыми способностями.

— Контроль разума. — Она притронулась к виску. — Это я знаю.