Священный любовник

Пули вошли лессеру в спину, дробя позвоночник и образуя дыру в грудной клетке. Парень повалился на драный ковер, взметнув в воздух облачко пыли.

Вернув оружие в кобуру, Мистер Д подумал о том, когда здесь в последний раз пылесосили. Видимо, давно, отмечая постройку дома и новоселье.

— Боюсь, мне придется напялить шпоры, — сказал он, обходя корчившегося на полу убийцу.

Пока густая черная кровь сочилась на коричневый ковер, Мистер Д поставил ногу на голову лессера и вытащил кусок обоев, на котором Омега выжег портрет его цели.

— Я хочу убедиться, что вы все меня очень внимательно слушали прошлой ночью, — сказал он, подняв рисунок вверх. — Вы найдете этого мужчину. Или я уничтожу вас один за другим и наберу себе новую команду.

Убийцы уставились на него в коллективном молчании, словно у них на всех был только один мозг, который сейчас усиленно пытался прийти к соглашению с новым мировым порядком.

— А теперь перестаньте пялиться на меня и посмотрите сюда. — Он потряс фотографией. — Приведите его ко мне. Живым. Или, клянусь Господом нашим Иисусом Христом, я скормлю вас по кусочкам своре бродячих собак. Мы поняли друг друга?

Один за другим, они кивнули, а парень на полу застонал.

— Хорошо. — Мистер Д прицелился Магнумом лессеру в голову и разнес ее на куски. — А теперь шевелитесь.

* * *Примерно в пятнадцати милях на восток, в раздевалке подземного учебного центра Джон Мэтью осознал, что по уши влюбился. И он не ожидал, что это случится с ним в подобном месте.

— Кроссы от Эда Харди, — сказал Куин, протягивая ему пару кроссовок. — Специально для тебя.

Джон протянул руку и взял их. О да, они были офигенные. Черные. На белой подошве. На каждом изображение черепа цвета радуги.

— Вот это да, — сказал один из стажеров, выходя из раздевалки. — Где ты их взял?

Куин приподнял бровь, глядя на парня.

— Обкончаться можно, да?

Они принадлежали Куину, подумал Джон. Наверное, он просто умирал от желания носить их и приберегал для особого случая.

— Примерь их, Джон.

«Они классные, но реально, я не могу».

Когда последний из стажеров вышел и закрыл дверь, бравада Куина испарилась. Он схватил кроссовки, положил их к ногам Джона, и посмотрел на него.

— Извините, что так вел себя вчера ночью. Ну, вы поняли, в A&F, с этой девушкой… Я редкостный мудак.

«Все нормально».

— Нет, не нормально. Я был в плохом настроении, и выместил его на вас, а это хреново.

С Куином всегда было так. Он переходил все границы, но потом мог заставить любого чувствовать себя самым значимым человеком в мире, раскаявшись во всех прегрешениях и вымаливая прощение за нанесенные обиды.

«Ты полный придурок. Но я действительно не могу принять эти…»

— Ты чего, в сарае вырос? Не будь таким грубияааааном, мальчик мой. Это подарок.

Блэй покачал головой.