Священный любовник

— Дева Славная!

Пока она натягивала одеяло до шеи, Джон стоял, как вкопанный, его мозг пытался осмыслить произошедшее.

Он причинил ей боль. Фьюри причинил ей боль.

Кормия покачала головой.

— О… черт.

А Джон все моргал и моргал… перед глазами стоял он, юный, на той грязной лестничной площадке после всего совершенного с ним.

На его бедрах тоже была кровь.

Должно быть, что-то на его лице чертовски сильно напугало Кормию, потому что она потянулась к нему.

— Джон… о, Джон, нет… Я в порядке… Все нормально… поверь, я…

Развернувшись, Джон хладнокровно вышел из ее комнаты.

— Джон!

Тогда он был маленьким и беспомощным, и он не мог отомстить своему насильнику. Сейчас, преодолевая десять футов до двери Фьюри, он был в состоянии сделать что-то относительно своего прошлого и настоящего Кормии. Сейчас он был достаточно большим и сильным. Сейчас он мог постоять за кого-то, кто оказался во власти более сильного.

— Джон! Нет! — Кормия вылетела из своей комнаты.

Джон не постучал. Нет, было уже не до стука. В эту секунду его кулаки предназначались не для дерева. А для плоти.

Распахнув дверь в комнату Фьюри, он обнаружил Брата, сидящим на кровати с косяком во рту. Когда их глаза встретились, на лице Фьюри отразились чувство вины, боль и сожаление.

И это все решило.

С беззвучным криком, Джон бросился через комнату, и Фьюри не сделал абсолютно ничего, чтобы остановить атаку. Даже наоборот: Брат открылся для ударов, откинувшись на подушках, когда Джон принялся колотил его в челюсть, глаза, подбородок, снова и снова.

Кто-то кричал. Женщина.

Забежали люди.

Крики. Много криков.

— Что за херня? — проревел Роф.

Джон не слышал ничего из происходящего вокруг. Он сосредоточился на превращении Фьюри в мясо. Брат больше не был его учителем или другом, он стал животным, насильником.

Кровь залила простыни.

Вот он, вашу мать, честный обмен.

В конце концов, кто-то оттащил Джона… Рейдж, это был Рейдж…. И Кормия подбежала к Фьюри. Но он отстранился от нее, откатившись в сторону.

— Господи Иисусе, вашу же мать! — закричал Роф. — Может остановимся на этом?!

Опера на заднем плане диссонировала с развернувшейся трагедией. Величавая красота музыки создавала дисгармонию с искалеченным лицом Фьюри, бешеной яростью Джона и слезами Кормии.

Роф повернулся к Джону.

— Что, черт возьми, на тебя нашло?

— Я заслужил это, — сказал Фьюри, вытирая разбитую губу. — Я заслужил это и даже больше.

Голова Рофа резко повернулась в сторону кровати.

— Что?

— Нет, не заслужил, — вмешалась Кормия, сжимая края своей мантии у шеи. — Это было согласованно.

— Нет, не согласованно. — Фьюри покачал головой. — Нет.

Король напрягся всем телом.