Разоблаченный любовник

Бутч подошел к каталке и закинул на нее свое тело. Когда шипящий поток теплого воздуха наполнил комнату, он вытянул руку по направлению к Мариссе. На мгновение, прикрыв глаза, она подошла к нему, и он обрел убежище в теплоте ее тела, сжимая ее ладонь. Ее слезы были тихими и беззвучными, он попытался заговорить, но она лишь покачала головой.

— Вы бы хотели пожениться сегодня?

Все, кто находился в комнате, резко повернулись.

Из ниоткуда, в углу, появилась миниатюрная фигура в черной накидке. Дева-Летописица.

Голова Бутча дернулась. До этого он видел ее лишь однажды, во время брачной церемонии Рофа и Бэт, и теперь она была точно такой же, как тогда: явление, вызывавшее уважение и страх, воплощение мощи, природная сила.

Потом он понял, о чем она спросила.

— Я — да… Марисса?

Руки Мариссы опустились вниз, словно она собиралась приподнять подол платья, которого на ней не было. Неловко уронив их, она все же слала глубокий грациозный реверанс. Не меняя позы, она проговорила:

— Если это возможно, мы были бы облагодетельствованы сверх меры, соединившись словом вашего Святейшества.

Дева-Летописица ступила вперед, ее низкий смех наполнил комнату. Опустив светящуюся руку на склоненную голову Мариссы, она сказала:

— Какое воспитание, дитя. Твой род всегда отличался идеальными манерами. Теперь встань в полный рост и подними на меня свои глаза. — Марисса выпрямилась и взглянула наверх. Бутч мог поклясться, что в этот момент Дева-Летописица слегка вздохнула. — Прекрасна. Просто прекрасна. Ты так изящно сложена.

Потом Дева-Летописица посмотрела на Бутча. Хотя ее лицо и закрывала плотная черная вуаль, под ее взглядом его кожу снова начало тревожно покалывать. Словно он находился в месте, куда вот-вот должна была ударить молния.

— Каково имя твоего отца, человек?

— Эдди. Эдвард. О`Нил. Но если вы не возражаете, я бы предпочел не вмешивать его сюда, ладно?

Все в комнате напряглись, а Ви пробормотал:

— Полегче с запросами, коп. Серьезно, полегче."

"— Почему так, человек? — спросила Дева-Летописица. Слово «человек» произносилось так, словно это было «кусок дерьма».

Бутч пожал плечами.

— Он мне никто.

— Люди всегда так пренебрежительны к своим родственникам?

— Мы с моим отцом просто не имеем друг к другу никакого отношения, вот и все.

— Именно поэтому кровные узы так мало значат для тебя, да?

«Нет, — подумал Бутч, бросив взгляд на Рофа. — Кровные узы — это все».

Бутч снова посмотрел на Деву-Летописицу.