Разоблаченный любовник

Потом вырвала свои запястья из его захвата и отвернулась.

— Марисса…

Она стряхнула его руки, высвобождаясь из объятий.

— Не могу поверить. Наша единственная ночь вместе, а ты говоришь «нет».

— Позволь мне… Господи… Позволь мне обнять тебя. Пожалуйста, Марисса.

Она потерла глаза. Ее отрывистый смех был полон трагизма.

— Я приговорена судьбой отправиться в могилу девственницей, так ведь? Конечно, технически я уже не невинна, но…

— Я не сказал, что я никогда не буду с тобой. — Она взглянула на него, слезы блестели на ее ресницах. — Я просто… Не с такой злостью. Она загрязнит все. Я хочу, чтобы это было чем-то… особенным.

Пусть эти слова походили на реплику из школьной пьесы. Зато они были правдой.

— Детка, почему бы нам просто не пойти в мою спальню и не полежать в темноте. — Он протянул ей водолазку, и она прижала ее к своей груди. — Даже если мы всю ночь проваляемся, уставившись в потолок, по меньшей мере, мы проведем ее вместе. А если что-то случится? Это будет не из-за злости или отчаяния. Хорошо?

Она вытерла те две слезинки, которые успели пролиться. Натянула водолазку. Взглянула на водку, которую пыталась пить.

Он поднялся на ноги и предложил ей руку.

— Пойдем со мной.

После длительной паузы их ладони встретились, он поднял ее на ноги и отвел в свою спальню. Когда он захлопнул дверь, все погрузилось во мрак, и он щелкнул выключателем небольшой лампы, стоявшей на комоде. Слабый свет замерцал, словно зола, в затушенном камине.

— Иди сюда.

Он потянул ее к кровати, уложил вниз и растянулся рядом так, что оказался на боку, в то время как она распласталась на спине.

Пока он разглаживал ее волосы по подушке, она закрыла глаза и неровно вздохнула.

Напряжение постепенно покинуло ее тело.

— Ты прав. Все бы закончилось плохо.

— Не потому, что я не хочу тебя.

Он поцеловал ее в плечо, а она повернулась лицом к его руке и поцеловала ладонь.

— Ты боишься? — спросила она. — Того, что завтра с тобой произойдет?

— Нет. — Он беспокоился только о ней. Он не хотел, чтобы она видела, как он умирает. Молился, чтобы до этого не дошло.

— Бутч… насчет твоей человеческой семьи. Ты хочешь, чтобы им сообщили, если ты…

— Неа, нет никакой нужды им что-либо говорить. И не нужно таких слов. Со мной все будет в порядке. — «Пожалуйста, Господи, не позволяй ей увидеть, как я подыхаю».

— Разве для них это не важно? — Когда он покачал головой, она погрустнела. — По тебе должны скорбеть твои кровные родственники.

— Так и будет. Это сделает Братство. — Когда на ее глаза появились слезы, он поцеловал ее. — И не будем больше о скорби. Это не входит в мой план. Забудь об этом.

— Я…

— Шш. Нет, мы не пойдем туда. Мы с тобой останемся здесь.

Он наклонил к ней голову, продолжая пробегать пальцами по ее волосам.