Разоблаченный любовник

Мой отец накачивался пивом, а я делал кокаиновые дорожки и посасывал виски. Вечеринка подходила к концу, и я потерял контроль. Я вынюхал слишком много кокса… Господи, я так ужасно нажрался в ту ночь. И… отец… уже собирался домой, кто-то собирался его отвести, и вдруг я понял, что должен поговорить с этим сукиным сыном.

В конечном итоге я погнался за ним по улице, но он не обратил на меня внимания. Тогда, у всех на глазах, я схватил его. Я был в бешенстве. Я вывалил на него все дерьмо: что считал его самым паршивым отцом, что был удивлен, когда он перестал бить меня, ему же это так нравилось. Я заходил все дальше и дальше, пока мой старик наконец не посмотрел мне в лицо. Я просто застыл. Столько… ужаса было в его глазах. Он был напуган до усрачки. И тогда он сказал: «Да, я оставил тебя в пакое, только патамушта не мог пазволить тебе убить других маих дитей». Я был… Какого хрена? Он разрыдался и сказал, «Ты знал, што она была маей любимицей… да ты знал, и паэтому дал ей сесть в машину к тем ублюдкам. Ты сделал это, патамушта знал, што произойдет».

Бутч покачал головой.

— Боже, все это слышали. Все парни. Мой старший брат тоже… Мой отец на самом деле думал, что я сделал так, чтобы мою сестру убили и я мог вернуться к нему.

Марисса попытался обнять его, но он уклонился и глубоко вздохнул.

— Я больше не был дома. Никогда. Последнее, что я слышал о них, это то, что мама и папа каждый год ездят во Флориду, но все еще живут в том доме, где я вырос. Слышал, что ребенка моей сестры Джойс недавно крестили. И я знаю об этом только потому, что мне звонил ее муж.

Вот такие дела, Марисса. Из моей жизни вырван здоровый кусок. Я всегда отличался от других людей, и не только в своей семье, но и здесь, когда работал в полиции. Я никогда никуда не вписывался… пока не встретил Братство. Я встретил вашу расу… и, вот дерьмо, теперь я знаю почему. Я был чужой среди людей.

Он тихо выругался.

— Я хочу пройти через превращение не только ради тебя, но и ради себя тоже. Потому что чувствую… я мог бы быть тем, кем должен быть. В смысле, черт, я всю жизнь провел в дерьме. Я просто хотел бы знать, каково это — жить нормальной жизнью.

Мощным движением он поднялся с пола.

— Вот почему я хочу… я хотел это сделать. И не только из-за тебя.

Он подошел к окну и отодвинул голубую бархатную драпировку. Он смотрел в ночь, блики от света лампы на столе падали на его лицо, тяжелые плечи, мощную грудь. И золотой крест на его сердце.

Боже, он выглядел таким мечтательным, когда смотрел в окно. Жаждущим так сильно, что его глаза почти горели."

"Она вспомнила его той ночью, когда питалась от Ривенджа. Печальный, охваченный болью, парализованный своей природой.

Бутч пожал плечами.

— Но… ты же знаешь, не всегда можно получить то, что хочешь. Так что пусть все будет как есть.