Разоблаченный любовник

— Боже, я люблю тебя.

Ладно, ясно, он никак не мог понять ее логику.

— Бутч, если бы я попросила, ты бы не стал этого делать?

Когда он не ответил, она закрыла глаза, но слез больше не осталось.

— Я люблю тебя, — повторил он. — И, да… если ты попросишь, я не буду.

Она опустила руки, ее дыхание сбилось.

— Поклянись в этом. Здесь и сейчас.

— Клянусь своей матерью.

— Спасибо… — Она притянула его в свои объятия. — О, Боже… Благодарю тебя. И мы решим вопрос… с кормлением. Мэри и Рейдж смогли же. Я просто… Бутч, у нас может быть прекрасное будущее.

Они какое-то время молчали, просто сидя на полу. И тут неожиданно он угрюмо произнес:

— У меня есть три брата и сестра.

— Прости?

— Я никогда не рассказывал тебе о моей семье. Так вот: у меня три брата и одна сестра. Ну, сестер было две, одну мы потеряли.

— О. — Она откинулась назад, его тон был очень странным.

Когда он заговорил, его глухой голос заставил ее задрожать:

— Одно из моих ранних воспоминаний о том, как мою сестру Джойс привезли домой из больницы младенцем. Мне хотелось увидеть ее, я подбежал к колыбельке, но отец оттолкнул меня, чтобы мои старшие брат и сестра смогли на нее посмотреть. Когда я отскочил к стене, отец взял моего брата на руки и поднял так, чтобы тот мог прикоснуться к сестренке. Я никогда не забуду его голос… — Акцент Бутча изменился, гласные звуки смягчились. — «Это твоя сестра, Тедди. Ты буишь ее любить, буишь заботиться о ней». Я подумал, а как же я? Я хотел любить ее и заботиться о ней. Я сказал, папа, я тоже хочу помочь. Он даже не взглянул на меня.

Марисса внезапно осознала, как крепко сжимает руку Бутча, почти ломает ему кости, но он этого даже не замечал. А она не могла ослабить хватку.

— После этого, — продолжил он, — я стал наблюдать за родителями, наблюдать, насколько по-разному они относятся к своим детям. Главное происходило в пятницу и субботу. Мой отец любил выпить, и я был единственным, на кого он набрасывался, когда ему хотелось кого-нибудь поколотить.

Когда Марисса ахнула, Бутч безучастно покачал головой.

— Нет, все нормально. Это было даже хорошо. Теперь я могу отражать удары, и все благодаря ему. Поверь, это умение мне по жизни очень пригодилось. Так вот, было четвертое июля… Вот черт, мне было почти двенадцать тогда…

Он потер челюсть, покрытую щетиной.

— Да, четвертого июля, был семейный вечер у моего дяди на мысе. Мой брат стянул несколько бутылок пива из холодильника, он и его приятели спрятались за гаражом, стали их открывать. Я спрятался в кустах, потому что хотел, чтобы меня пригласили. Ты знаешь… Я надеялся, что мой брат…

Он прочистил горло.

— Когда их нашел мой отец, ребята бросились врассыпную, а брат чуть не выскочил из штанов. Отец только рассмеялся.