Отомщенный любовник

Рив бесшумно подбадривал ее, когда она пересекла кухню их старого дома и вернулась в кресло с коробкой хлопьев. Когда она налила себе еще одну порцию, у него на глаза навернулись кровавые слезы, и ему пришлось быстро ретироваться в ванную комнату.

Он убил отца по двум причинам: из-за его матери и Бэллы.

Одной из его наград стала относительная свобода Бэллы есть столько, сколько она хочет. Другая заключалась в том, что он больше никогда не увидит синяки на лице матери.

Он подумал, что сделала бы Бэлла, узнай она о том, что он совершил? Возненавидела бы его? Может быть. Он не знал, насколько хорошо она помнила творившееся насилие, и в частности то, которому подвергалась их мамэн.

– Ты в порядке? – вдруг спросила она.

Рив пригладил свой ирокез.

– Да.

– Порой тебя трудно прочитать. – Бэлла адресовала ему легкую улыбку, будто хотела убедить, что не имела в виду ничего плохого. – Я никогда не знаю, в порядке ли ты.

– Я действительно в порядке.

Она осмотрела кухню.

– Что ты собираешься делать с этим домом?

– Придержу его, по крайней мере, еще на полгода. Я купил его полтора года назад у человека, и мне придется держать его в собственности еще немного, иначе не получу прибыли на вложенный капитал.

– Ты всегда умел обращаться с деньгами. – Она наклонилась, чтобы положить в рот очередную ложку с хлопьями. – Могу я спросить тебя кое о чем?

– О чем угодно.

– У тебя есть кто-нибудь?

– В смысле?

– Ну, знаешь... женщина. Или мужчина.

– Ты думаешь, что я гей? – Когда он засмеялся, Бэлла густо покраснела, и ему захотелось крепко-прекрепко обнять ее.

– Ну, ничего страшного, если это так, Ривендж. – Она кивнула, как будто ободряюще похлопала его по руке. – Я хочу сказать, возле тебя никогда не было женщин, никогда. И я не хочу предполагать... что ты... ах... Ну, днем, когда я направлялась в твою комнату, чтобы проверить как ты, я слышала, что ты разговариваешь с кем-то. Не то чтобы я подслушивала, нет... О, черт.

– Все в порядке. – Он улыбнулся ей, а затем понял, что на этот вопрос не было простого ответа. По крайней мере, на ту его часть, которая спрашивала, есть ли у него кто-нибудь.

Элена была... Кем была она?

Он нахмурился. Ответ, который пришел на ум, был очень глубоким. Очень. А с учетом той сложной лжи, на которой была построена его жизнь, Рив не был уверен, что это углубление – хорошая идея: угольная гора его существования была чертовски нестабильна, чтобы позволять мысленным шахтам уходить настолько глубоко от поверхности.

Бэлла медленно опустила ложку.

– Боже мой... у тебя кто-то есть, не так ли?

Он заставил себя ответить таким образом, чтобы снизить количество осложнений до минимума. Хотя это было сродни тому, чтобы вынуть небольшой кусок мусора из огромной кучи, не запачкавшись.

– Нет. У меня никого нет. – Он взглянул на ее миску.