Освобожденный любовник

— Правда? Каким образом?

— В основном, это были видения. Без временных рамок, просто события в случайном порядке. Я специализируюсь на смертях.

Смертях?

— Смертях?

— Да. Я знаю, как умрут мои братья. Только не знаю, когда.

— Господь… всемогущий. Это должно быть…

— Я и другие фокусы знаю. — Ви поднял ладонь, обтянутую перчаткой. — Например, вот это.

— Я собиралась спросить тебя об этом. Ты вырубил ею одну из моих сестер в реанимации. Она попыталась снять с тебя перчатку, и ее словно пронзила молния.

— Я был без сознания, когда это произошло, да?

— Ты был в отключке.

— Тогда, именно по этой причине, она выжила. Это маленькое наследство, от моей матери, чертовски опасно для жизни. — Он сжал руку в кулак, его голос стал жестким, и слова, словно нож, резали воздух — И еще она принимает решения касаемо моего будущего.

— Как так?

Когда он не ответил, ей подсказала интуиция.

— Дай догадаюсь, женитьба?

— Фактически — женитьбы.

Джейн поморщилась. Хотя его будущее ничего не значило в масштабе ее жизни, но мысль о том, что он станет мужем какой-то женщины, каких-то женщин, заставила ее желудок сжаться.

— Хм… и сколько у тебя будет жен?

— Я не хочу об этом говорить, окей?

— Окей.

Минут через десять, старичок в форме английского дворецкого вкатил в комнату тележку, заставленную едой. Обильное угощение словно сошло с меню ресторана «Четыре времени года»95: бельгийские вафли с клубникой, круассаны, омлет, горячий шоколад, свежие фрукты.

Само его появление было очень эффектным.

Желудок Джейн заурчал, и, прежде чем она поняла, что делает, она накинулась на тарелки так, будто голодала неделями. В середине второго блюда, практически переходя к горячему шоколаду, она застыла с вилкой у рта. Боже, что Ви подумает о ней? Она объедалась как…

— Мне нравится, — сказал он.

— Правда? Ты на самом деле одобряешь, что я накинулась на еду, как голодный студент?

Он кивнул, его глаза светились.

— Мне нравится, как ты ешь. Приводит меня в восторг. Я хочу, чтобы ты продолжала в том же духе, пока не наешься и не заснешь в своем кресле.

Попав в плен его алмазных глаз, она сказала:

— А… и что тогда произойдет?

— Не разбудив, я перенесу тебя, на эту кровать, и буду охранять с кинжалом в руке."

"Отлично, подобные вещи, в духе пещерного человека, не должны быть столь привлекательными. В конце концов, она могла позаботиться о себе. Но Боже, мысль о том, что кто-то будет ее охранять, была… очень приятна.

— Доедай, — сказал он, указав на тарелку. — Я налью тебе еще порцию горячего шоколада.

Черт ее подери, но она выполнила все им сказанное.

Она откинулась на спинку кресла, с чашкой горячего шоколада в руках, и впала в блаженное состояние.

Без особой на то причины, она сказала:

— Я знаю, что такое наследственность. Мой отец был хирургом.