Обнаженный любовник

Потом он сполз по ней и приземлился задницей на жесткий пол, так что они оказались в одной плоскости.

Он не смотрел на нее или Роджера. Он уткнулся лицом в руки.

Пока Сэвидж молчал, Мэй рухнула на пол и прислонилась к ванной. Посмотрела на брата, покрытого льдом.

— Ты не понимаешь, — прошептала она. — Это моя вина.

Сэвидж устало выдохнул.

— Это не так, если, конечно, ты не убила его собственноручно.

— Наши родители были очень строгими, — услышала она себя. — Старомодными. Когда их убили во время набегов, Роджер начал меняться. Пропадал непонятно где в дневные часы, порой — целыми неделями. Зависал в странных компаниях. Его просто… затянуло. Тем временем я заботилась о доме, оплачивала счета, пыталась сохранить то, что осталось от нашей семьи. Я злилась.

Она протянула руку и растолкала лед в ванной, распределяя его равномерно. Когда рука онемела от холода, разница в температуре между ее ладонью и кусками льда жестко напомнила Мэй о пропасти, разделяющей ее с братом.

Она подавила слезы."

"— В ночь, когда он ушел… мы поругались. Я сорвалась. Я сказала ему, что он должен найти работу и съехать. Он кричал в ответ. Это было ужасно. — Она покачала головой, хотя не знала, смотрит ли на нее Сэвидж. — Роджер не вернулся. Прошло две недели, может, три. Не помню точно. Я пыталась найти его. Постоянно названивала на мобильный. Ходила по домам его друзей. Никто не знал, куда он пропал. Потом, в одну ночь я работала здесь и… он вошел через главную дверь. Он был весь… кровь шла из стольких ран, не счесть, и он выглядел так, словно не ел с тех пор, как ушел. Я бросилась к нему, и Роджер умер у меня на руках. — Мэй потерла слезившиеся глаза. — Я не знала, что произошло с ним, что мне делать. Я позвонила Талле. У меня никого не осталось, голова совсем не работала. Я рассказала ей все, и когда смогла успокоиться, она молчала в трубку, было так тихо… я думала, она отбила звонок. А потом она произнесла те слова…

— Книга, — выдавил Сэвидж.

Мэй из ванной посмотрела на него.

— Книга.

— Мэй, так нельзя. Ты не представляешь, что хочешь сделать.

— Но ты считаешь нормальным продление жизни Таллы, — прошептала она горько.

— Я такого не говорил.

Мэй вскинула руку.

— Роджер — все, что у меня осталось.

— То же самое ты сказала о Талле.

— Мы серьезно собираемся обсуждать, как мало людей в моей жизни? Да ладно? — Мэй собрала пустые пакеты из-подо льда, разбросанные вокруг нее. Но больше ничего не сделала. — Я не могу отступиться. Ты не поймешь. Это… это моя вина. Я отпустила его из этого дома в руки того, кто запытал его до смерти, он умер от ран.

Сэвидж выругался.

— Он уехал потому, что так решил, Мэй. Это могло произойти в любую другую ночь…

— Не притворяйся, будто знаешь нас.

— А ты не делай вид, будто то, что ты творишь — нормально.