Мой любовник

Лейла, казалось, чувствовала то же самое, потому что ее руки быстро и суетливо затрепетали по ее одеянию, сначала к украшенной ленте, а затем к лацканам.

По какой-то причине, Блэй впервые осознал, что под своими белыми складками она была абсолютно обнажена.

Куин протянул руку и ладонь Лейлы дрогнула, когда она вложила ее в предложенную ей руку.

— Ты замерзла? — спросил он, садясь. Под его тесной футболкой, пресс сложился в шесть напряженных кубиков.

Когда она покачала головой, Блэй направился в ванную комнату, закрыл за собой дверь и включил воду в душе. Раздевшись, он встал под струи и попытался выкинуть из головы происходящее на его кровати.

Это было бы успешно только в том случае, если убрать Лейлу из этой картинки.

Его мозг увяз в фантазии, где они с Куином растянулись вместе на матрасе, их рты на шеях друг у друга, клыки проникают в поверхность бархатной кожи, тела…

Для мужчин было довольно обычным затвердевать после кормления. Особенно, если они думали обо всей этой обнаженки. И мыло не помогало.

И образы, которые пришли на смену того, как они двое проникли в горла друг другу.

Блэй положил одну ладонь на гладкий мрамор, а другую — на свой каменный, пульсирующий член.

То, что он сделал, было быстрым и таким же удовлетворяющим, как кусок холодной пиццы: неплохо, но и близко не стояло рядом с настоящей пищей.

Вторая мастурбация не улучшила ситуации, поэтому он отказался предоставить своему телу третий забег. Из-за совести. Как отвратительно. Куин и Лейла занимались делом по другую сторону двери, пока он изображал Джонни Мнемоника[52], стоя под горячей водой? Фу.

Выйдя из душа, он вытерся, надел халат и сообразил, что ничего собой не прихватил, во что можно одеться. Поворачивая ручку двери, он взмолился, чтобы там все так и оставалось, как он их и оставил.

Слава Деве Летописецы, все так и было: рот Куина был на другом запястье Лейлы и он брал то, что ему было нужно, когда Избранная преклонила колени подле него.

Ничего открыто сексуального.

Облегчение, возникшее в груди Блэя, заставило его осознать, что заставляет его так белениться — не только это, а все, что касалось Куина.

Не очень здраво. В обоих случаях.

И кроме того, когда кипение пошло на спад, он подумал было ли таким уж неправильным то, что чувствовал Куин и то, что он делал? Ты ничего не можешь с этим поделать, когда кто-то тебя привлекает… а кто-то нет.

Подойдя к комоду, Блэй достал рубашку на пуговицах и черные штаны для сражений. Как только он повернулся, чтобы направиться в ванную комнату, Куин отнял рот от вены Лейлы."

"Мужчина издал сытый стон и провел языком по ранкам, оставленным своими клыками. Увидев, как блеснуло серебро, брови Блэя насупились. Сережка пирсинга была новой, и он задался вопросом, кто ее изготовил.

Вероятно, Вишес.