Мой любовник

Прочистив горло, она задумалась над тем, как бы получше сформулировать свой вопрос.

В конце концов, она пошла на попятную, и начала с чего-то нейтрального.

— Где в последний раз видели Лэша?

Он кивнул и склонился над бумагой, начав быстро строчить. Пока его слова обретали форму на белой странице, она наблюдала за ним… и осознала, что никогда не хотела, чтобы он уходил. Она хотела, чтобы он вечно оставался рядом с ней.

Безопасность. Она по настоящему чувствовала себя рядом с ним в безопасности.

Джон выпрямился и повернул блокнот. Затем, казалось, замер.

По какой-то причине, она не смогла сосредоточиться на написанном, и растянулась на кровати…

Джон медленно опустил руку.

— Подожди, я еще не прочитала. Не мог бы ты… Что. Что случилось? — Черт возьми, сейчас ее глаза не могли четко его рассмотреть.

Джон наклонился в сторону, и она услышала тихий звук. Затем ей всучили платочек Клинекс.

— О, твою мать, ради Бога. — Она взяла предложенное, промокнув им глаза. — Ненавижу быть как девчонка. Я действительно, чертовский, не выношу вести себя как девчонка.

В то время, пока она выдавала яростную речь об эстрогене, юбках, розовых полированных ноготках, и гребаных шпильках, он подавал ей один платочек за другим, забирая окрашенные в красный цвет те, что уже использовала.

— Я никогда не плачу, чтоб ты знал. — Она посмотрела на него. — Никогда.

Он кивнул и протянул ей еще один гребаный платочек.

— Иисусе. Сначала я вопила, как резаная, а теперь еще и сырость развела. Из-за это дерьма я готова собственноручно прикончить Лэша.

Комнату пронзила вспышка холода, и она посмотрела на Джона… только, чтобы отдернуться. Из сочувствующего парня он за долю секунды превратился в социопата. И к слову, она была практически уверенна, что у него не было веских причин скалить клыки.

Ее голос опустился до шепота, и она выдала, что намеревалась спросить.

— Почему ты остался? Тогда, в операционной. — Она отвела от него взгляд, фокусируясь на красных пятнах, только что использованных ею платочков. — Ты остался и… как будто просто должен был."

"В последовавшей тишине она поняла, что она очень хорошо знала сопутствующие факторы его жизни: с кем он жил, что делал на поле боя, как он сражался, где проводил время. Но ничего не знала о его особенностях. Его личная жизнь была для нее черной дырой.

И по какой-то неизвестной причине, ей нужно было пролить на это свет.

К черту, она в точности знала причину. В том накопленном ужасе, с которым ей пришлось столкнуться в операционной, единственной вещью, которая удерживала ее на земле, был он. И как бы это не было странно, но она чувствовала, что ее привязанность к нему перешла на, своего рода сердечный уровень. Джон видел ее в самом худшем состоянии, слабой и абсолютно безумной, и не отвернулся.