Идеальный любовник

Что-то пошло не так на празднике в честь ее свадьбы, заставило ее молодого мужа и отца запереться в библиотеке почти на два часа. Она и не ждала, что отец станет обсуждать с ней происшедшее. Эмма давно поняла, что женщины не вмешиваются в дела мужчин. Возможно, когда Джек придет, он расскажет ей, что послужило причиной беспокойства.

Эмма поднялась с кровати и взяла с ночного столика маленькую коробочку. Когда она открыла крышку, ее глаза загорелись от восхищения, а мысли унеслись к тем далеким временам, когда она каталась верхом на дельфине в своей хрустальной пещере, и к тому роковому дню, когда появился ее ирландский принц.

Эмма вернулась в постель, все еще не выпуская из рук свое маленькое сокровище. Кончиком пальца она дотронулась до дельфиньего глаза.

— Изумруд, — прошептала она, наслаждаясь драгоценным камнем и звучанием своего настоящего имени. Карточка была подписана Граф Килдэрский, но, должно быть, Шон О'Тул выбрал брошь и отдал ее Эдварду Фитцжеральду, чтобы тот преподнес ее. Она не помнила, видела ли графа в этот день, но в бальной зале было слишком много лиц.

Когда Эмма взяла дельфина в руку, ее сердце забилось быстрее. Она не показала украшение Джеку и не станет этого делать. Он был так занят, что даже не спросил, что в ее коробочке. Новобрачная снова задумалась о том, почему ее муж не пришел и придет ли он вообще. Эмма зевнула и легла. Больше всего ей хотелось спать одной. Она зажала брошь в кулачке, сунула руку под подушку и заснула.

Эмерелд лежала на сахарно-белом песке в лучах солнечного света, под мягким морским бризом, играющим ее темными кудрями. Восхитительное чувство предвкушения поднималось в ней, ее переполняли радость, ожидание счастья, потому что она знала — скоро, очень скоро он придет к ней.

Она не открывала глаз, пока не ощутила трепетание, словно бабочка крылом прикоснулась к краешку ее губ. Девушка улыбнулась про себя и медленно подняла ресницы. Он стоял на коленях, пристально глядя на нее, в его темных стальных глазах плясали веселые искорки. Не опуская глаз, она медленно встала на колени рядом с ним.

Им не требовались слова, им хотелось только прикасаться друг к другу, и это желание было сродни голоду. В едином порыве их пальцы сомкнулись, побежали по щеке, по горлу, по плечу. Ладонь Эмерелд коснулась его сердца, и она ощутила его биение под своими пальцами. Он был великолепным мужчиной. Он был ее ирландским принцем. Он наклонился, собираясь поцеловать ее, но, когда он был уже совсем близко, Эмерелд проснулась.

Она отпрянула от мужчины, который крепко обнимал ее и собирался поцеловать.

— Эмма, в чем дело?

— Н-ничего, я спала… Ты напугал меня.

Джек снова привлек ее к себе и прижался губами к ее губам. В ту же секунду его руки начали стаскивать с нее ночную рубашку.