Идеальный любовник

Открыв дверь, изумленная Эмерелд увидела, что белокурая головка свесилась с кровати и возлюбленную Джонни рвет в ночной горшок.

— О Господи, нет, — пробормотала Эмерелд. Девушка испуганно взглянула на нее:

— Я, должно быть, съела что-нибудь, что повредило моему желудку.

— Нэн, — мягко сказала Эмерелд, — не надо притворяться передо мной. Судя по всему, ты ждешь ребенка. Мне все известно о тошноте по утрам. Я тоже беременна.

— Господь всемогущий, что же мне делать?

— Во-первых, прекратить рвоту. Я приведу Тару.

— Нет, ты не должна! — в тревоге выкрикнула Нэн.

— Она знает обо мне, и известие ее не убило.

— Ох, Эмерелд, это не одно и то же, — простонала Нэн.

— Пойду принесу тебе мой отвар из ромашки и роз. Я сейчас вернусь.

Когда позывы рвоты у Нэн наконец прекратились, Эмерелд вымыла ей лицо и руки.

— Я не хочу, чтобы Тара узнала. Она расскажет моей матери, и ей будет за меня ужасно стыдно.

— А кто твоя мать? — спросила Эмерелд, испытывая неловкость от того, что не может запомнить всех Фитцжеральдов.

— Мэг моя мать.

— О Боже, — вздохнула Эмерелд, не сомневаясь, что целомудрие стоит на первом месте в списке достоинств этой доброй женщины.

— Мне очень жаль, Эмерелд, что у тебя тоже неприятности. Но никто не осмелится бросить вызов графу или произвести хоть одно неодобрительное слово в твой адрес.

— Ха! Слышала бы ты, что мне вчера говорил отец Фитц, а он еще не знает, что я жду ребенка. В его глазах и в глазах Господа я прелюбодейка! Ни ты, ни Джонни не связаны узами брака, так что это не тот грех, что совершаю я.

— А Шон рад этому?

Эмерелд немного подумала, прежде чем ответить:

— Я не уверена. Одно знаю наверняка — он не в восторге. Он отказывался верить в это до последней недели, пока мы не приехали в Мзйнут.

— Мужчины такие странные, — пробормотала Нэн. — Джонни мне тоже не поверит. Мы сделали это всего один раз. Он так на меня рассердится.

— Будь оно все проклято, Нэн, это ты должна сердиться на моего брата, а не наоборот! Нэн, Фитцжеральды все узнают рано или поздно. Беременность — это не то состояние, которое можно скрывать месяцами.

— Я могу остаться здесь?

— Разумеется, можешь, но Шон все узнает.

— О Боже мой, граф будет вне себя!

Эмерелд в душе согласилась с ней.

— Прошу тебя, не говори ему, ладно? — взмолилась Нэн.

— Не скажу.

— И Джонни не скажешь?

— Нэн, я не стану этого делать, но ты должна сообщить ему. Мой брат обязан на тебе жениться, и чем скорее, тем лучше.

— Ой, разве это не чудесно?

— Фитцжеральды могут не согласиться. Они ненавидят англичан вообще и Монтегью в частности.

Нэн раскачивалась взад и вперед, пытаясь найти выход из своего ужасного положения.

— Если граф это одобрит, они сдадутся. Эмерелд, тебе надо начать обрабатывать его, как только он вернется.