Идеальный любовник

Шон О'Тул не мог поверить, что эта очаровательная молодая женщина и есть мать Эмерелд. Он вгляделся повнимательнее и заметил тонкие морщинки у глаз и вокруг рта. Они не уменьшали ее привлекательность, а лишь подчеркивали очарование, молчаливо намекая на жизненный опыт.

Серое шелковое платье — элегантное, неброское и сшитое со вкусом — отлично оттеняло сияющие волосы. Шон увидел, как ее губы изогнула легкая улыбка — отражение абсолютной уверенности в том, что она справится с любым мужчиной на земле. В памяти всплыли слова Джозефа: «Если бы ты ее увидел, ты бы понял». И теперь Шон понимал. Отлично. Женственна до кончиков ногтей. И очень похожа на Эмерелд, только волосы другого цвета.

— Я Шон О'Тул.

Глаза Эмбер расширились. Разве это мог быть тот ирландский принц, в которого влюбилась ее дочка? Он красив совершенной мужской красотой, которую оценила бы женщина постарше, но как могла такая дьявольская внешность привлечь девочку? Она смотрела на него, и образ Джозефа встал перед ней, заставив ее задохнуться от сладко-горьких воспоминаний.

— Прошу вас… Садитесь. — Ее рука указала на элегантное золоченое кресло. Она налила ему дымчатого ирландского виски, а себе маленький стаканчик шерри, потом села напротив гостя, предпочитая не ставить между ними барьера в виде ее рабочего стола.

— Я знаю, что Монтегыо сделал мне, я узнала, что он сделал с Джозефом, но могу только догадываться, что Уильям сделал вам.

— Нет, — Шон медленно покачал головой, — я думаю, что вы не можете, Эмбер.

Пока он говорил, мать Эмерелд рассматривала его лицо, глаза и ужасалась глубине его боли. Она поняла, что О'Тул очень изменился и внешне, и внутренне.

— Вы выжили.

И снова мужчина медленно покачал головой:

— Не совсем. Большая часть меня умерла. — Зачем он ей все это рассказал? Может быть, потому, что она душевная женщина, с ней легко говорить, она тоже страдала и выжила, но потеряла часть себя. — А то, что выжило, жаждет мести.

— Я это понимаю. Это чувство почти сжигало меня, пока я не научилась откладывать его на потом, пока не придет час расплаты. Все происходит в свое время.

Шон отпил виски, смакуя каждый глоток, наслаждаясь вкусом напитка.

— Вам помогла выжить повседневность. Я слишком нетерпелив, чтобы дожидаться, пока время все занесет песком. Первой во мне умерла вера в Бога. Я заменил ее верой в самого себя.

— Может быть, это всего лишь гордыня. Когда нас унижают, сердце наполняется ненавистью и гордостью.

— У меня нет сердца, нет совести, мне неведомы страх, любовь, жалость и стыд.

— Если большая часть ваших чувств умерла, то сможете ли вы насладиться отмщением, когда добьетесь его?

— Со всей страстью. Я способен ненавидеть. И отлично себя чувствую на пути мести. Теперь я думаю об этом просто как о правосудии.