Идеальный любовник

Потолок и стены украшали зеркала, пол покрывал бледно-розовый мрамор. Высокая мраморная квадратная ванна и ведущие к ней ступеньки были тоже бледно-розовыми, как и ватерклозет.

— Это божественно, — воскликнула молодая женщина, — словно находишься в серединке розы.

Нэн подошла к двери, пряча драгоценное письмо за корсажем.

— Может быть, тебе больше хочется принять ванну, а не осматривать Мэйнут? Я могу вернуться попозже.

— Господи, нет! Я не хочу пользоваться этой роскошной ванной в одиночестве. Я лучше подожду, пока Шон освободится и присоединится ко мне.

Щеки Нэн запылали, и Эмерелд догадалась, что той оказалась внове такая близость между мужчиной и женщиной. В ее мыслях промелькнули фразы из письма брата: «Я ничего не могу с собой поделать… Я никогда еще не поступал так опрометчиво». Эмерелд закрыла глаза и застонала про себя: «О Господи, Джонни, что же ты наделал?»

Глава 24

Просторная трапезная в Мэйнуте обустраивалась в старые времена, чтобы в ней удобно себя чувствовали вся семья и вооруженные солдаты. С главного стола на возвышении Эмерелд оглядела зал, представляя, как он выглядел в прошлые века. Большого воображения для этого не требовалось. Фитцжеральды не нанимали слуг, так как в доме с избытком хватало рук, готовых заняться работой, и обязанности распределялись между всеми членами семьи. Еду подавали самые младшие, лет десяти-двенадцати, похожие на пажей во время оно, с той лишь разницей, что среди них были и девочки.

У каждого за столом было свое место: мужчины сидели отдельно, а женщины разместились со своими младшими детьми. Один стол занимали пожилые дамы от семидесяти до восьмидесяти лет, и Эмерелд решила, что это, должно быть, сестры дедушки Шона."

"Огромные дымящиеся куски говядины и ягнятины были принесены на резных деревянных досках, за ними последовали груды овощей на блюдах, буханки хлеба, чаши с соусом, тарелки с пудингом, подносы с фруктами и целые головки сыра. И только тут Эмерелд поняла, какое количество съестного поглощает каждый день клан Фитцжеральдов.

— Откуда вся эта еда? — спросила она у Шона.

— Мэйнут сам себя обеспечивает, — пояснил он. — У нас тысячи акров земли. Кроме лошадей, мы выращиваем крупный рогатый скот, овец и свиней. Картофельные поля, грядки с репой и капустой занимают целые мили, хотя капусту никогда не подают к столу, если я здесь, — подчеркнул О'Тул. Эмерелд впервые увидела его в роли графа, сидящего во главе стола на возвышении, хозяина всего окружающего их. Как обычно, Шон был одет в черное, наряд оживляли лишь безупречно чистые белоснежные воротник и манжеты. В эти дни Килдэр носил черную кожаную перчатку только на левой руке. Он никогда не снимал ее за дверями их спальни.