Тренинг для любовницы

— Когда я ей помогал? Ничего я ей не помогал! Это все ложь!

— После того как она сбежала из общины, вы были единственным, кто не отвернулся от нее.

— Враки!

— Алена сама об этом рассказывала.

— Вам?

— Не нам, своему любовнику, а он уже нам.

Митя побледнел.

— Глупая, — прошептал он. — О, какая глупая!

Подруги переглянулись.

— Вы это о ком?

— Об Алене! Она не должна была упоминать обо мне. Ни одной живой душе. Мы так с ней договорились!

— Что же, можете радоваться. Она не сдержала слово. И рассказала о вас своему мужчине.

На самом деле Кира сказала лишь то, что сказала. Но Митя понял ее по-своему. Он побледнел еще больше. Кажется, даже смерть его брата не подавила его настолько, насколько это известие.

— Как она могла?! — жалобно воскликнул он. — Это просто непорядочно! И что она ему рассказала?

— Все!

Это был уже со стороны Киры просто нахальный блеф, но Митя попался. Он был не в том состоянии, чтобы рассуждать здраво. И запросто угодил в ловушку.

— Все! — обреченно произнес он. — В самом деле все?

— Все-все!

Митя помолчал.

— И что вы собираетесь теперь делать? — спросил он. — Расскажете об этом остальным?

— Если вы нам поможете найти убийцу Алены, то нет. Мы будем держать язык за зубами.

— Алена тоже так говорила! — с горечью произнес Митя. — Ах, женщины, женщины! Я знал, что вам нельзя доверять.

— Мы вас не выдадим.

— Тем более что у вас просто нет другого выбора, — добавила Леся.

— Да, вы правы. Вы не оставили мне шансов. Я вам все объясню. Но, честное слово, я к этому не причастен. Алена сама так захотела.

Подруги, которые ровным счетом ничего не понимали, кроме, пожалуй, того, что у их Мити есть какая-то в высшей степени загадочная тайна, которую тот тщательно оберегает от остальных членов общины, превратились в одно сплошное ухо."

"— Я всегда чувствовал себя немного не таким, как другие дети, — начал Митя свой рассказ издалека. — И они тоже это великолепно понимали. Причиной моего обособленного положения я привык считать свой маленький рост. Но ведь, с другой стороны, в детстве до девяти лет я был нормальным ребенком. Моя ущербность проявилась позднее, уже в подростковом возрасте, когда все мои сверстники вырастали за год на двадцать, а то и тридцать сантиметров. А я оставался при своих ста сорока сантиметрах.

Тем не менее у Мити было счастливое детство. Старший брат всегда был рядом и мог оградить его от нападок злых сверстников. Митя это ценил. И Николай был для него единственным авторитетом среди молодежи. Впрочем, защита Мите требовалась не так уж и часто. Ни он, ни другие дети не ходили в обычную школу, где обычно процветает травля в чем-то ущербных детей.

— Наши с Николаем родители были глубоко религиозными людьми.