Любовница Президента

Даже хуже, чем ревность и боль. Разочарование не в нем, а в себе. В том, что ошиблась.

(с) Ульяна Соболева. Пусть любить тебя будет больно

Она оказалась моим спасением из черного мрака. Эта хрупкая медсестра по имени Оксана. Если бы не она, я бы сошла с ума в этих четырех стенах с мыслями обо всем, что произошло, и со своим ужасом. Я бы не могла выныривать наружу из густой и липкой тьмы. Она подбадривала меня, приносила фрукты, сидела со мной и что-то рассказывала. Всякие глупости, по большей степени о себе, об учебе в меде. Не знаю, заплатили ей за это или просто такая добрая, но мне было необходимо чье-то присутствие. Желательно женское. Мужчин я сейчас к себе подпустить не могла. Каждое прикосновение к моему телу вызывало бесконтрольный приступ паники, с которым я не могла справиться.

— Тебе есть с кем поговорить? Родные там? Родственники?

Участливо спросила уже в который раз Оксана и отрезала кусочек яблока, протянув мне дольку. Когда я поднесла ее к губам, то сама увидела на своем запястье багровые следы от пальцев. Меня тут же затошнило, и я вернула яблоко в тарелочку.

— Нет, родственников нет.

Отрицательно качнула головой и отвернулась к окну. Единственный человек, которого я считала близким…он хотел меня уничтожить и причинил самую адскую боль, которую мужчина может причинить женщине. Наверное, будь это кто-то чужой, пережить было бы намного легче. Страдало бы тело, а не кровоточила душа. Глупая. Мне всегда казалось, что меня он обидеть не сможет, что я… я — это не те другие. Он ведь иногда так и говорил, что я для него особенная. Почему-то я верила именно этим словам, а не тогда, когда равнодушно шипел мне в лицо: «Ты никто! Ты моя вещь!». Мы всегда хотим приукрашать и надеяться на лучшее, рисовать на этом лучшем самыми разными красками свои собственные фантазии и затем в них же слепо верить.

— Тогда ты можешь поговорить со мной о том, что случилось. Или я могу позвать нашего психолога, и тебе помогут…У нас часто лежат пациенты после аварии…

Я резко посмотрела на нее, и она осеклась. Да, после аварии. Ты ведь прекрасно знаешь, что со мной случилось, и доктор ваш лысый знает, и гинеколог, который меня осматривал, и главврач, который приказал меня транками накачать, тоже прекрасно знает. Но вам ведь уже заплатили за молчание. Чтобы я не рассказала вашему психологу, это только навредит мне прежде всего. Я не хочу, чтобы меня кололи всякой дрянью и таким образом пытались закрыть мне рот. Я знаю, что такое успокоительные, и я как-нибудь проживу и без них.

— Прости…все слишком сложно, ты же понимаешь, да?

— Понимаю."

"Ответила я и сжала пальцами простыню. Конечно, я все понимаю. Более чем. Я знаю, как вы все до смерти его боитесь. Я бы на вашем месте тоже боялась.

— Сегодня утром пришли твои анализы.