Любовница Президента

— Она…она меня толкнула…она хотела меня убить…о мой малыш…мой ребенок!

И закатив глаза упала навзничь… я попятилась назад, судорожно глотая воздух и холодея от ужаса, чувствуя, как по спине градом покатился пот, а кто-то схватил меня за руку и больно выкрутил ее мне за спину.

Глава 15

Все кажется каким-то кошмаром, каким-то спутанным бредом. Как быстро может измениться жизнь. Как по щелчку пальцев какого-то дьявольского кукловода, который обрезал куклам все нитки, а теперь сжигает их в печи и смотрит, как корчатся их лица в пламени.

(с) Ульяна Соболева. Паутина

Я выскальзывала из темноты и снова в нее погружалась. Темнота не была избавлением от кошмаров, она и являлась самой трясиной безумия.

И не знала, где находиться больнее — в беспамятстве, в котором проживала дикий ужас и боль снова и снова, или наяву, когда меня накрывало физическими страданиями. Словно мое тело переехали танком, словно все мои кости раздробило. И я знала, почему все болит. Это он со мной сделал, но почему-то я осталась жива. Не смог? Не успел? Кто-то помешал? Разве он не сказал, что я умру?

Голоса людей, их разговоры где-то у моей головы или вдалеке у ног. Их то много, то очень мало, то кто-то совершенно один разговаривает или сам с собой, или со мной. Я не могу разобрать слова, только смазанную речь. Я не знаю, кто это, но мне страшно. Я боюсь, что это ЕГО люди, и как только они поймут, что я прихожу в себя, меня начнут выворачивать наизнанку. Ведь он непременно приказал добить. Не может быть, чтобы я после всего смогла остаться в живых. И хочу ли остаться? Разве я не ощутила себя свободной, когда поняла, что это конец, когда поняла, что сейчас его пальцы сильнее сожмутся на моем горле, и я больше не смогу дышать.

Я нарочно не открывала глаза, чтобы ОНИ не поняли, что я их слышу. Где-то вдалеке приглушенно саднило все тело, где-то вдалеке затаилась адская пытка. Она обязательно накроет меня с головой…но позже, наверное. Я ведь точно знаю, что она есть. Эта боль…потому что я ее чувствовала. Каждая клеточка моего тела и моей души ее помнила. Не знаю, где я нахожусь сейчас, но рядом не может быть друзей. Только враги. Только жуткие и страшные люди, которым он приказал закончить то, что сам не смог. И никто не спасет меня. Я никому не нужна, у меня никого нет, и никто не заплачет обо мне. Я просто исчезну. Как те…другие, о которых когда-то говорил Глеб. Меня похоронят? Или вышвырнут где-то в реку с камнем на шее?

Обрывки ужасных воспоминаний слились в один ярко-багровый туман боли и ужаса. Они преследовали меня нескончаемым кровавым калейдоскопом картинок. Меня увезли не домой, меня увезли из того Фонда куда-то за город в старое здание с обшарпанными комнатами и закрыли в одной из них на замок.