Любовница Президента

И, пожалуй, только он мог мне помочь. Пусть я ему и совершенно не доверяла.

— Чем могу быть полезен? — наиграно любезно приветствовал меня предатель.

— Мне нужна ваша помощь.

— Опять пришли меня шантажировать? Чем на этот раз?

— Нет…просто попросить. Помогите мне.

— Хм…вы опять хотите в Израиль? — и нагло приподняв одну бровь, усмехнулся, срезая секатором засохшие ветки с кустарника.

— Нет… я хочу, чтобы вы помогли мне найти вот этих людей.

Я протянула ему записку, и он снял перчатки и взял у меня бумажку.

— А зачем вам эти люди?

— Хочу вернуть долг. Вы поможете?

— Помогу…долги надо отдавать. Это хорошее дело, девочка.

Теперь он наконец-то посмотрел мне в глаза.

— Как долго у вас займет время, чтобы найти этих людей?

— Минут десять, устроит?

— Устроит. Спасибо.

— Долги ведь надо отдавать…я тоже тебе кое-что должен.

И уже серьезно и долго смотрел мне в глаза.

— Будет тебе адрес Карповых.

— Только в этот раз пусть все останется между нами.

— В этот останется. Обещаю.

* * *Спустя час я ехала в машине вместе с Олегом со свертком в руках, свертком с деньгами, ведь перед этим мы заехали в банк, и я сняла со счета все, что у меня там накопилось за это время. Все до последней копейки. Машина свернула в какую-то грязную подворотню, въехала в район с полуразвалившимися старыми домами, обшарпанными подъездами."

"Только от одного вида этого места начинало пульсировать в висках и подкатывать комком к горлу, особенно когда вспоминала, на какой машине он приезжал к универу…как одевался.

Мы въехали в какой-то жуткий двор с покосившимся трехэтажным домом и подъездом с выломанной дверью. Олег помог мне выйти из машины, и вместе с еще двумя охранниками прошли со мной в подъезд, где воняло кошачьей и человеческой мочой, плесенью и блевотиной.

Я поднялась на третий этаж и постучалась в выкрашенную в зеленый цвет дверь. Мне открыли не сразу. Это была женщина с изможденным лицом землистого цвета, с впавшими серыми глазами. На Гошу совсем не похожа. У нее светлые волосы, и она очень невысокая, даже ниже меня.

— Вы…Антонина Петровна? Да? — с неверием переспросила.

— Да. А вы кто?

Голос хриплый, сорванный. Теребит в руках тряпку. А на ногтях остатки красивого перламутрового лака. Белые следы от колец на пальцах. На ней надето строгое темно-синее платье. В таком хоть на подиум, но на подоле вины мокрые пятна. Она явно занята уборкой.

— Кто это…мам…кто? Выпусти меня отсюда и денег дай! Мамааааа, сукаааа! Ты не мать, ты тварь… я сейчас сдохнуууу!

Завывания послышались из глубины квартиры, и мы обе вздрогнули.

— Не важно…Это вам…для Гоши.

Я сунула ей в руку сверток с деньгами, попятилась назад, а потом быстро побежала по ступенькам прочь, размазывая слезы по щекам и чувствуя себя еще хуже, чем до приезда сюда.