Любовница Президента

После того, как Гоша исчез с вечеринки, я думала, что он просто меня продинамил. Притом, о нем ходила такая слава, что этот мачо явно мог это сделать — кинуть меня посреди вечеринки, особенно после того, как я ему не дала. Я беспокоилась ровно пять минут, а потом забыла о его существовании, напилась шампанского, и моя личная охрана благополучно увезла меня домой.

Петр вел себя как и обычно в последнее время. Холодно, отчужденно. Со мной только секс. Грязный, унижающий. По вызову. Ко мне приходят, приказывают одеться и везут к нему. Ко мне он практически не приезжал. Не оставался со мной, не ночевал в этом доме.

Зато я все чаще и больше видела его на мероприятиях вместе с Людмилой. Попытки смириться, попытки заставить себя принять все, как должное, с треском проваливались. У меня не получалось не ревновать. Не получалось не сходить с ума и не представлять себе, что он делает с ней после всех этих мероприятий…Представлять, как нежно и самозабвенно занимается с ней любовью…тогда как меня грубо и грязно трахает.

Но в ту жуткую ночь Айсберг приехал ко мне лично. Он был в прекрасном расположении духа. Ужинал со мной, потом принял душ, потом включил для меня телевизор.

— Смотри, как заканчивают шлюхи мужского пола, которые подсели на наркоту.

Неожиданно сказал он и вставил флэшку в панель возле экрана.

— Мне это не интересно.

— Обещаю, что скоро будет интересно. Стань на колени на постель и прогнись. Хочу, чтобы ты засунула в себя пальцы. Сегодня я трахну тебя сзади, давно не брал твою маленькую дырочку.

Напряглась и зажмурилась.

— Я… я не готова.

— Значит, без подготовки. Я сказал СМОТРЕТЬ! Иначе не обещаю быть нежным!

Он и так не был нежным. Никакого удовольствия, только боль от резких толчков его пальцев во влагалище и члена в судорожно сжимающемся анусе, одновременно, второй рукой держит за волосы, чтоб не отвернулась от экрана."

"Когда меня начало тошнить, и в желудке появились спазмы, толчки палача ускорились, и его пах со всей силы бился о мои ягодицы. Боли от вторжения члена в анальное отверстие уже не было, я заставила себя расслабиться и принять…но он не сделал ничего, чтобы мне было приятно. И не собирался. Эгоистично думал только о себе. Его пальцы не ласкали, а скорее, клеймили, долбились в меня по самые костяшки. Он стонал и хрипел от удовольствия, как животное, а я с застывшими в глазах слезами смотрела на экран. На Гошу…точнее, на то, что от него осталось. Накрашенные, размазанные губы, потекшая тушь, расширенные до невозможности зрачки и глупая улыбка. Заискивающая, трусливая, раболепная. Видно, что он боится своих клиентов, боится и очень хочет выслужиться. От человека осталось одно название.

— Его трахают так же, как и я тебя. Теперь он тоже девочка и сосет получше, чем ты, малышка.