Любовница Президента

Еще раз начнешь искать, как легче — я тоже найду способ, как легче всего избавить себя от твоего нытья. Усек? А теперь делом займись. У нас несколько вопросов висят открытыми. Встречи мне назначь с послами, договорись.

Кивнул и потянул воздух носом. С вечным гайморитом у Райского всегда был заложен нос, и он вечно гундосил, а часто задыхался и сопел. Вот и сейчас он сильно сопел, потому что дышать стало нечем. Он никогда не видел ЕГО таким. Всегда сдержанный, мрачно спокойный. А сейчас горит. Как будто весь полыхает.

— Свободен.

Едва Райский вышел из кабинета резиденции, как в дверь вновь постучали.

— К вам Людмила Филипповна.

— Я занят!

— Чем же ты так занят, Петенька?

Пропела своим ласковым голосом и прошла мимо охраны, демонстративно придерживая снизу живот, нарочито облепленный длинным сиреневым платьем. Из-за беременности она набрала лишний вес, огрубела, и черты лица сильно расплылись, рот припух и отекли глаза. Но дело было не в этом. Последнее, на что он смотрел, так это на ее внешность…Только в ней бесило даже это. На секунду представил себе в таком же положении Марину, сердце забилось чаще, даже заныло… и тут же одернул себя. Она никогда от него не родит. Никто не даст. И он в самую первую очередь.

Подавив раздражение, отошел к окну и задвинул шторы. Слишком яркое апрельское солнце лезло в глаза. Так же, как и Людмила. И раздражало в равной степени. Но там хотя бы можно задвинуть шторы.

— Я просил тебя в рабочее время меня не дергать! — ответил очень сдержанно, контролируя каждую свою эмоцию, но давая понять, что это вторжение не просто нежеланно, что оно его бесит."

"— Разве ты не закончил ровно…, — она посмотрела на изящные часики на своей пополневшей руке, — ровно пять минут назад? В восемнадцать ноль-ноль? Или у тебя сегодня сверхурочные?

— У меня сегодня много дел, Мила. Когда я освобожусь, то обязательно дам тебе знать, а пока… — и красноречиво указал ладонью на дверь.

Но она и не подумала выйти, а прошла по кабинету своей утиной походкой и села в кресло, поддерживая живот.

— Я была сегодня у врача. Тебе неинтересно, что он мне сказал?

Резко наклонился к ней и все так же спокойно сказал в самое лицо:

— Мне было интересно, когда я искренне хотел знать. Так вот, когда мне станет интересно, я у тебя спрошу. Но это точно не будет через пять минут после окончания рабочего дня.

— Врач точно сказал, что у нас будет сын. Если до этого он сомневался, то теперь наш малыш показал ему маленький стручок. Правда, это прекрасно?

Гнев и раздражение немного поутихли…от мысли о сыне стало как-то тепло внутри. Она всегда умела подсунуть ему эти чувства, напомнить о детях в такой момент, когда нужно обезоружить, и он, как всегда, покупался на эту уловку. Да, он не любил ее. НИКОГДА. Но он любил дочерей.