Любовница Президента

Мне кажется, что, когда я кончу, мне станет легче.

— На что ты согласна? Скажи, я согласна, чтобы ты трахал меня, как хочешь, Петр. Согласна, чтоб драл меня, наказывал.

— Да.

— Не да. А скажи словами. Давай…не зли меня, а говори. Я хочу услышать от тебя.

Дразнит, поглаживая только половые губы, не касаясь больше нигде. Это не просто пытка. Это самое извращенное и утончённое издевательство, обостренное всплеском адреналина. Мне нужно больше. Мне нужно больше прямо сейчас или я умру.

— Трахни меня, как хочешь, Петр.

Жалобно умоляю и подаюсь вперед бедрами, чтобы самой потереться о его руку.

— Я хочу кончить для тебя, как сука.

— Я хочу кончить, — буквально рыдая.

— Кончить, как твоя сука.

Раздвинул плоть, обнажая острый узелок, обожжённый струей воздуха и готовый разорваться от возбуждения.

— Кончить, как твоя сука.

Легкий удар хвоей по промежности, и иголки цепляют клитор, я сорвана в пропасть, я скользнула по точке невозврата, как по лезвию бритвы, и полетела в бездну. Ощутила, как пальцы надавили на сотрясающийся в спазмах клитор, усиливая наслаждения, как сразу же следом вторглись в мое тело быстрыми, ритмичными толчками, массируя влагалище изнутри, царапая и ввинчиваясь где-то в какой-то неумолимо невыносимой точке. Так, что меня извивает и изгибает. Я сочусь и теку на его руку, я шлепаю и хлюпаю, истекая соками. Это пошло и прекрасно…А еще это страшно. Он трахает меня пальцами так быстро, что у меня сыплются искры из глаз, и я кончаю снова. Кажется, я кричу, потому что он зажимает мне рот ладонью так сильно, что я впиваюсь зубами в мякоть его кожи. Во мне три или четыре пальца, я натянута на них, как перчатка, до самого предела…мне хочется увернуться, и в то же время я извиваюсь и дергаюсь, как похотливая самка, пока не падаю, обессилев на сиденье, закатив глаза, стиснув коленями его руку. Опустошенная и совершенно выпотрошенная, обескровленная этими оргазмами. Убитая ими…потому что ненавижу себя за них, потому что мои руки все еще исколоты хвоей, потому что на моих пальцах клей… а на холмах лежат венки. Потому что этот человек убил людей. Он жуткий… я не должна с ним быть. Не должна хотеть этого маньяка. Не должна с ним кончать. Не должна мечтать о его вздыбленном члене, блестящем, таком мощном и огромном с крупной красной головкой, которая по объему чуть больше самого члена, со стволом, увитым выпуклыми венами, и тяжелой, тугой мошонкой. Я помню, какой он на вкус. Я хочу стоять на коленях и лизать его там, хочу глотать его плоть…хочу, чтобы потом она вонзилась в мое тело.

Но вместо этого он вытаскивает из меня пальцы, вытирает их влажной салфеткой и откидывается на спинку кресла. Он явно доволен собой и спокоен… а я унижено раздавлена и лежу, задыхаясь и все еще вздрагивая.