Любовница Президента

Мужик, он если бабу любит, и ребенка любить будет чужого, а если нет любви, и свой на хер не нужен. Мужики, они народ странный, непонятный."

"— Малеееенький! — я плачу и живот обнимаю, на экран аппарата УЗИ смотрю, и слезы по щекам катятся. Мой маленький. Со мной. Во мне. Никому не отдам. Мое сокровище! Радость моя!

— Все. Слазь. Давай карточку оформим, и домой иди. Ты где живешь? В доме отчима? Или нелюдь его продал?

— Я…только приехала, пока нигде.

Серьезно на меня посмотрела…а я с кресла поднялась и в глазах вдруг потемнело, я на пол и сползла.

В себя пришла от сильного запаха нашатыря и от того, что меня по щекам бьют.

— Открываем глазки, на меня смотрим. Что за давление у нас, как у трупика? Не ела ничего? Денег нет? Бросил подонок, да? Отказался от малыша и ни с чем оставил. Вот сучьи потрохи пошли. Сколько брошенок с малышами.

Молчу, ничего не говорю, только на кушетке приподнялась и смотрю, как Маргарита выпрямилась и пот с лица вытерла платком.

— Напугала меня. Так. Утром в лабораторию на анализы. Думаю, тут гемоглобин точно шалит. Чтоб все мне посдавала. Мазок я взяла. На учет здесь встанешь, сама тебя досматривать буду.

Смотрю на нее и опять плачу.

— Не могу я на учет…меня найдут.

— Кто найдет? Ты…ты от кого-то прячешься?

Кивнула и села на кушетке, чувствуя, как все еще кружится слегка голова.

— Значит так, сейчас в буфет пойдешь, купишь себе поесть, выпьешь крепкий чай и меня в дневном стационаре дожидаться будешь. Я прием окончу, и ко мне поедем, поняла? Там все расскажешь. Но вначале немедленно поесть. Тебе о ребенке надо думать, раз оставить решила.

Еще как решила, больше, чем решила. Никогда никому в обиду не дам.

— Ты как? Голова больше не кружится? Идти можешь? На вот деньги и записку. Стационар на втором этаже, подойдешь к Петровне и записку ей дашь, она тебя там уложит. Поспишь хорошенько. Мне тут до пяти вечера куковать.

— Спасибо вам огромное…спасибо.

— Потом благодарить будешь. Иди. А то бледная вся, как поганка.

Я на улицу вышла, выдохнула. Закричать захотелось, закружиться. Даже не заметила, как машина ко мне подъехала, как из нее выскочили люди во всем черном. Меня схватили и затолкали в фургон, закрыв рот и выкрутив руки.

Как недолго длилась моя свобода. Как быстро он меня нашел. Проклятый. Как же быстро!

Глава 19

Прощение — это нечто очень неуловимое. Иногда легко сказать «я прощаю», да проще и не бывает. А вот простить на самом деле невероятно трудно. Осадок внутри остается. Вязкий, тягучий. Или как пятно после химического вещества. Смоешь, а оно все равно там. Потому что въелось. Даже если сверху закрасить — со временем проявится. Вот какое оно, прощение.

(с) Пусть любить тебя будет больно.