Любовница. По осколкам чувств

И после ещё раз в постели, где меня отлюбили так, что я забыла собственное имя.

И только много после, когда я заплетающимся языком бесконечно шептала имя своего любимого мужчины, улетая в последний раз в состояние абсолютного блаженства, мне позволили закрыть глаза и уснуть.

Уснуть в самых тёплых объятиях на свете. Обнявшись крепко-крепко, переплетясь ногами и руками в невообразимый клубок. И вдыхая самый умопомрачительный аромат бергамота, кедра, ванили и моего мужчины. Так пах только он. Только он один…

А утром я проснулась. И первое, что увидела, была бесконечная чернота прекрасных омутов глаз Данила. Внутренности окатило волна тепла, счастья и любви. А сердце забилось уверенно и сильно.

Потому что теперь я знала — мои чувства взаимны.

— Доброе утро, любимая.

— Доброе…

— Ну что, поедем за котом и твоими вещами или немного забьём на все дела и снова обожрёмся сладким?

— Дурак! — рассмеялась я, а Данил только притянул меня к себе ближе и впился в мои губы крышесносным поцелуем.

Обожрёмся, пожалуй, да!

Глава 67 – Американские горки

Лера

— С кем переписываешься?

— А-а? — голос Данила вырывает меня из астрала собственных мыслей. Он только вернулся домой, разделся, прошёл в гостиную, беспардонно выдернул меня со стула и завалил нас обоих на диван, сразу же задирая на мне домашнюю майку и целуя в пупок.

— С любовником? — игриво приподнимает брови и хохочет, а я зависаю. Нет, правда, Шахов в порыве веселья — это отдельный вид искусства, выданный мне для любования на эксклюзивной основе.

— С твоей сестрой, — качаю я головой.

— Оу.

— Оказывается, они с Ромой тоже собираются лететь встречать Новый год на моря-океаны.

— Ничоси…"

"— Ага, — приветствую его губы и охаю, когда прохладные пальцы обжигают нежную кожу груди, — и, представь себе, Соня тоже не знает конечный пункт назначения. Это у вас, у всех ребят прикольчики такие — таскать своих женщин неведомо куда.

— У всех, — урчит он, накидываясь с влажным, жарким поцелуем на мою грудь.

— Ох, — закидываю я голову назад и прикусываю губу, чтобы только не стонать в голос, потому что Данил уже вовсю хозяйничает с моим, вспыхнувшим как спичка, телом.

— У-у, хорошая девочка, — мурчит он, вытряхивая меня из коротких шортиков, — без трусиков. Всё, как я люблю.

— Давай, быстрей! — хнычу я, дёргая его за бляшку ремня.

— Слушаюсь, моя королева, — и эти слова были сказаны таким жарким тоном, что меня всё скрутило от возбуждения и томительной агонии.

В одно движение Шахов сдирает с меня последние тряпочки. Садится на диван и чуть приспускает брюки, высвобождая свой великолепный, стоящий колом, член, а затем закидывает меня сверху. Стыкуемся, громко и протяжно стонем, а после улетаем в рай.