Любовница. По осколкам чувств

Но не чтобы все их склеить. Нет. Мы начнём всё заново, бес трещин, сколов и уродливых шрамов.

— Приехали, Валерия Дмитриевна, — выдёргивает меня из потока мыслей голос водителя, — я наберу Данила Александровича, и он спустится к вам.

— Не надо. У меня есть ключи, — достаю я из кармана связку, киваю на прощание и выхожу из прогретого салона в прохладу подземной парковки.

И дальше. В лифт. И выше."

"Но у самой входной двери замираю, задыхаясь от стука сердца в груди. Пытаюсь успокоиться. Не получается. От сокрушительной лавины слишком глубоких чувств и ярких эмоций почти теряю сознание. А потому торопливо вставляю ключ в замочную скважину и наконец-то проворачиваю его.

Щелчок.

Открыто.

Шаг через порог. Закрываю за собой дверь. Замираю в нерешительности, шумно хапая воздух. Вот только надышаться не получается.

Темнота…

Лишь приглушённая сенсорная ночная подсветка загорелась при моём появлении.

Тишина…

— Пожалуйста, — шепчу я беззвучно, окончательно вымотанная этим бегом к нему.

И мне бы теперь получить в ответ только один шаг навстречу. Всего один. Чтобы понять, что все не зря. Чтобы открылось второе дыхание и выросли крылья. Я умираю несколько раз и снова возрождаюсь, в ожидании, когда же это случится.

А затем зажмуриваюсь от волны эйфории, что накрывает меня с головой, когда я наконец-то слышу, как на втором уровне квартиры открылась дверь главной спальни.

Секунда неизвестности.

И вот уже до меня доносится звук шагов по коридору.

Стремительный топот ног, спускающихся по ступеням вниз.

Ближе.

Я слышу его торопливый бег.

А затем и вижу, когда Данил, скользя по мраморным плитам босыми ногами, замирает в проёме. И изумлённо, с сомнением глядит на меня.

— Я не сплю? — шепчет хрипло.

Хочется рыдать, подбородок предательски трясётся, но я только отрицательно качаю головой, лишившись дара речи от урагана слишком острых эмоций. Но уже через секунду облегчённо выдыхаю и всхлипываю, так как он вихрем бросается ко мне.

И укутывает в свои объятия.

Слёзы всё-таки срываются с ресниц. И мне одновременно мучительно больно от этого бесконечного пути по острым осколкам, но, в то же время, запредельно сладко, что всё осталось позади.

— Лера, любимая моя, не плачь!

— Не буду, — рыдаю я, пока его губы сцеловывают солёные капли с моих щёк, — ты только больше не отпускай меня, ладно?

— Никогда…

Глава 66 – Твой. Твоя.

Лера

Я снова задыхаюсь. От счастья просто быть с ним. От мучительного облегчения, что та точка невозврата, поставленная мной почти два с половиной месяца назад, сейчас стёрлась в запятую, позволяя нам переписать историю нашей любви заново. С чистого листа.

— Ну всё, девочка моя, всё. Я здесь. Я рядом. Не плач, — Данил порывисто рвёт из петель пуговицы моего пальто.