Любовница для дракона

По телу струился огонь даже более опасный, чем тот, что окружал нас, он уничтожал меня изнутри, растворял всё, что я думала о себе, кем себя считала. Всё это осталось там, в прошлом.

С этой минуты я – любовница дракона.

Лир оторвался от моих распухших губ и, передвинувшись, встал на колени у моей головы и прижался ко рту членом, легонько надавливая на губы, проникая головкой внутрь. Я послушно приняла его и, интуитивно посасывая, позволила дракону скользить, проникая всё глубже и глубже, до самой гортани.

Гелиор стонал и, запрокидывая голову, двигал совершенными бёдрами. Я видела, как перекатываются под атласной кожей накачанные мышцы, любовалась мужским телом, делая такое, отчего в другое время сгорела бы от стыда.

Лир запустил пятерню в мои волосы и, потягивая, вбивался мне в рот всё резче и яростнее. Я начала задыхаться и, выгнувшись всем телом, испытала яркий пик наслаждения, одновременно принимая в рот обжигающую волну. Гелиор зарычал, прижав бёдра к моему лицу в последний раз, и вышел из меня.

Судорожно вдыхая, я откинулась на спину, переживая закружившие меня в вихре новые ощущения. Наслаждение с оттенком ненависти выкручивало нервы, ранящее удовольствие саднило душу. Я ненавидела дракона за то, что он делал со мной, но возненавидела бы ещё сильнее, если бы он прекратил.

– Ещё, – сорвалось с губ, и лир с рычанием придавил меня телом к камню.

Развёл мои ноги, и я ощутила, как головка его члена коснулась лона. Ледяной страх коснулся груди, мне захотелось отодвинуться и… одновременно податься бёдрами, чтобы принять Гелиора в себя.

– Говори, – потребовал дракон, лаская мой клитор."

"Я застонала, не в силах не то что говорить, а и дышать, и жить. Сгорая в вихре желания, ощущая, как огонь проникает в моё тело, выжигает изнутри, я лишь выгибалась и, жмурясь, роняла слёзы. Лир целовал моё лицо, вбирая солёные капли, осторожно давил бёдрами всё сильнее и сильнее. Боль на мгновение пронзила меня, вырвав крик, и я утонула в искрящемся омуте.

Реальность закончилась, всё будто поплыло огненными каплями, а я оказалась в бушующем море во время сильнейшего шторма. Только вот в море не воды, а пламени. Я задыхалась, кричала, стонала, захлёбывалась и, истекая жизнью, медленно растворялась в пучине.

Лишь жаркий шёпот лира не давал мне пропасть совсем, удерживал на кончике иглы моё сознание, но когда слова Гелиора растаяли в стоне оргазма, и эта ниточка оборвалась. Я сама превратилась в пламя. Огонь разрастался, и я переродилась в свет, нестерпимо пожирающий всё существо, мысли, чувства. От меня не осталось почти ничего…

Одна мысль. Имя. Оно будто якорь удерживало меня от полного исчезновения.

Эон.

Свет слепил, и я зажмурилась, но глаза болеть не переставали. Я не понимала, где нахожусь, и есть ли это «где».