50 знаменитых любовниц

Поэтому никого не удивляло, что в ее изысканно роскошном салоне можно было встретить не только светских львов, но и литературную гордость Франции — Эжена Сю, Роже де Бовуара, Альфреда де Мюссе. Мари неплохо разбиралась в литературе и любила хорошую поэзию. Когда модная куртизанка садилась за фортепиано и исполняла задумчивые баркаролы и волнующие сердце вальсы, ощущалось, как глубоко она чувствует музыку. Поэтому к Мари относились со смешанным чувством уважения, восхищения и жалости, что не обделенная талантами девушка занялась таким ремеслом.

Но другой жизни для себя она не хотела. Уже через три года Мари называли самой красивой и элегантной женщиной Парижа, королевой французских бульваров. «В ней сквозила такая изысканность, которой нельзя научиться, она не утрачивала своей тактичности при любых обстоятельствах, — отмечал в своей книге „Англичанин в Париже“ А. Вандам. — Она никогда не позволяла себе ни одного грубого слова. У Лолы Монтес, ее главной соперницы, не было ни одного друга, у Мари Дюплесси — ни одного врага. Но даже в самых веселых и шумных компаниях она оставалась спокойной, безучастной, часто подолгу молчала, о чем-то размышляла, порой впадала в меланхолию. Она знала, что больна, что скоро умрет, и эта грозная мысль постоянно сверлила ее мозг, лишала радости наслаждения жизни… Ее содержал тогда какой-то аристократ-иностранец, любивший ее как дочь».

Бывший русский посол в Париже, барон фон Штакельберг, познакомился с Мари на водах в Спа, где она лечилась от туберкулеза. Взяв ее на содержание, он проявил себя как поборник нравственности и пообещал пожизненную ренту любого размера, если Мари прекратит заниматься проституцией. Его это, конечно, не касалось. Может, поэтому юная куртизанка распустила слух, что между нею и бароном нет любовной связи, а материальная помощь бескорыстна, так как она напоминает ему рано умершую дочь. Щедрость старца не знала границ: прекрасный дом на улице Мадлен, роскошная двухместная карета, пара чистокровных лошадей, мебель в стиле Людовика XIV, кресла с дорогими гобеленами из Бове, шифоньеры работы Ризенера, севрский фарфор и море цветов… Роскошь, достойная королевы.

Многочисленные поклонники начали называть Мари не иначе, как «Дама с камелиями». Она очень любила все цветы, но тяжело переносила их благоухание. А белоснежные камелии, изящные и хрупкие, как и она сама, издавали легкий аромат свежести. «Ее заточили в крепость из камелий», — тонко заметил французский писатель А. Гуссай. Мари тяготилась обещанием, данным ей барону. Свободолюбивая, порывистая, она привыкла к поклонению и светским развлечениям. Жизнь в золоченой клетке была ей скучна, как и давно надоевший нудный старик, твердящий о добродетели с масляным от похоти взглядом.