Сэру Филиппу, с любовью

Выглядело это так, как если бы избитому до полусмерти человеку как ни в чем не бывало сказали: “Извините, мы погорячились!”

Элоиза, указывая на братьев по очереди, назвала их:

– Это Энтони. Это Бенедикт. Это Колин. А это Грегори. Первые трое старше меня, а Грегори - моложе.

Грегори взглянул на Элоизу так, словно готов был ее задушить - ему явно не понравилось, что она снова упомянула о его возрасте. Филипп, однако, был даже рад этому - пусть Грегори переключит свой гнев с него, Филиппа, на кого-нибудь другого - пусть даже на Элоизу.

– А это, - указала Элоиза на Филиппа, обращаясь к братьям, - сэр Филипп Крейн. Впрочем, вы, кажется, и сами уже поняли.

– Это нетрудно было вычислить, - скривился Колин. - В ящике твоего стола мы обнаружили письмо от него.

Филипп посмотрел на Элоизу. В ее глазах явственно читалось: “Какая же я идиотка - не позаботилась запрятать это чертово письмо подальше!”

– В следующий раз, - ухмыльнулся Колин, - не будь, по крайней мере, так беспечна, если хочешь сохранить тайну!

– Хорошо, постараюсь! - вздохнула Элоиза.

– Я могу встать? - спросил Филипп, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Нет! - хором рявкнули все четверо - трудно было сказать, кто громче.

Филиппу ничего не оставалось, как подчиниться. Ему не хотелось признавать себя трусом - тем более, что силой его природа не обидела, к тому же когда-то он занимался боксом. Но одному против четверых… Надо все же реально смотреть на вещи!

– Откуда у тебя этот синяк? - уже спокойнее спросил Колин."

"– Я же сказала - несчастный случай!

Колин задумался на минуту.

– А нельзя ли рассказать поподробнее?

Помявшись в нерешительности, Элоиза покосилась на Филиппа. Лучше бы она этого не делала, так как это лишь усилило подозрение братьев, что синяк - его работа.

Элоиза поняла, что лучше рассказать все как есть, иначе Филиппу не поздоровится. Ни один брат не простил бы того, кто награждает его сестру синяками, а братья Элоизы и вовсе готовы были убить любого, кто только посмеет ее хоть пальцем тронуть.

– Расскажите им, как все было, Элоиза! - посоветовал ей Филипп.

– Это его дети, - выдавила из себя Элоиза. Филипп вздохнул с облегчением. Если за себя он еще мог бояться, то за отпрысков своих мог быть спокоен - вряд ли эти четверо, при всей их воинственности, станут бить малолетних детей, что бы те ни натворили.

– У него есть дети? - спросил Энтони, пристально, но, впрочем, уже не так враждебно глядя на Филиппа. Было похоже, что эта новость затронула какие-то струны в душе Энтони.

– Двое, - кивнула Элоиза. - Близнецы, мальчик и девочка, восьми лет.

– Мои поздравления! - улыбнулся Энтони Филиппу.

“Скорее сожаления!” - усмехнулся про себя Филипп, вслух, однако же, произнес:

– Спасибо!

Взгляд Энтони потеплел.