Любовь зла, или Разрыв шаблона в действии

А вы должно быть Ира?

Я заторможено кивнула, а старичок чуть выпрямив худые плечи, под застиранной тканью рубахи, представился:

- Ефим Андреевич.

Пока мы с мальчишками раздевались и недоуменно переглядывались, с кухни раздался командный тон Петровны:

- Фима! Поди, слазь в подвал за вареньем крыжовниковым! Ира его страсть как любит.

И дед, как та собака, бодренько поскакал на улицу в сарай, где под полом у баб Маши был хозяйский подвал.

- Мария Петровна, а это что еще за мужчина?! – не могла не спросить я у женщины, после обмена приветствиями.

Она покраснела, как школьница и призналась:

- Жених мой."

"Сказать, что у меня глаза на лоб вылезли - ничего не сказать.

- Нежданно-негаданно, объявился соколик, - вздохнула она.

Мальчишки убежали в комнату с кульком конфет, и пока Ефим Андреевич ходил по подвалам, баб Маша мне поведала дивную историю любви:

- Он по соседству живет. Через три дома. Супруга у Фимы померла два месяца назад. Противная баба была, хочу тебе сказать. Всю кровь с мужика попила, пока на тот свет отчалила. Так, вот иду я по улице, ногой лужу загребаю, а тут он мне на встречу в новом пиджмаке. Говорит: давайте я вам, Машенька, помогу, сумку донести. А я только карпа свежего с машины купила.

- А вы что?

- Я тогда подумала: тощий, страшный, старый…А почему бы и нет? Не думала я, Ирочка, что правду говорят – любви все возрасты покорны. Теперь вот – живем душа в душу… четвертый день.

- А не рано вы сошлись? – с сомнением глянула я на старушку.

Та расхохоталась, неожиданно счастливым смехом.

- Вот, ты сказала! Нам жить-то осталось три понедельника, а она рано… Чудная ты…

Сейчас обратила внимание, что на кухне у баб Маши стало чище. Занавески новые достала из сундука. Похоже, даже накрахмалила их. Передник на ней красивый и даже платок, какой-то модный.

Что с людьми любовь-то делает?

Не успели мы с Петровной наговориться о нашем девичьем, как скрипнула входная дверь и на кухню, слоноподобным шагом буквально ворвался не кто иной, как полковник.

Смотрит на нас ошалелым взглядом и рычит по-полковничьи басом:

- Мария Петровна! Вас тут грабят среди бела дня, а они сидят, чаек попивают.

- Как грабят?! – слишком резво, для больного человека, подскочила баб Маша, - Али моих кур поворовали? Так и знала, что не дело их на соседский огород пускать.

- Какие куры? Там у вас с сарае мужик какой-то шарится и заготовки крадет, а они сидят тут клуши.

- Мужик?! – пискнули мы с бабкой одновременно.

- Бандитской наружности, - подтвердил Федя.

- Кто? Фима что ль? Ты чего дурень с женихом моим сделал?

Полковник побледнел, затем покраснел и совершенно несвойственно ему тоненьким голоском проблеял:

- В подвале…запер, до разъяснения обстоятельств.