Любовь зла, или Разрыв шаблона в действии

Мне до сих пор не верится, что красавица с сияющими глазами это я.

Кто бы мне сказал еще полгода назад, что приехав в деревню, я влюблюсь, выйду замуж и стану мамой четырех детей, то я покрутила бы пальцем у виска. И вот я здесь, в белом платье, а под сердцем у меня растет мое долгожданное крохотное счастье.

- Ириш? – оборачиваюсь и не верю своим глазам – в дверях стоит полковник.

Весь такой статный, элегантный в темном костюме. Глаза его лукаво улыбаются, а в руках маленький букетик красных роз.

- Ты как тут оказался? Там же целая орда. От них так просто не отобьешься.

- А я ниндзя, - хохочет он в ответ, - Влез в окно с другой стороны двора.

Фёдор ловко увлекает меня на кровать и тут же набрасывается с поцелуями.

- Эй! Ты мне платье помнешь и прическу испортишь! Мне, между прочим, ее полтора часа делали.

- Не удержался. Такая ты зефирно-аппетитная в этом платье.

- Ты на что намекаешь? Я выгляжу, как зефир? - нахмурилась я.

- Нет-нет! – мгновенно спохватился полковник, заранее гася мою вспышку ярости, - Красивая. Очень красивая.

Ласково гладит меня по щеке и шепчет:

- Особенная…

Он, вероятно, еще что-то хотел казать…романтичное, но полковник и красивые слова – вещи несовместимые. Он бывает, когда расчувствуется, выдает что-то трогательное, но только в особых случаях.

Нас словно магнитом тянет друг к другу. Букет летит на покрывало, а Федя прижимает мое податливое тело к своему, что бы дать почувствовать насколько он считает меня красивой и желанной. Из моей груди сам по себе вырывается вдох, как демонстрация о желании большего, чем просто поцелуй.

В этот момент на улице слышится шквал смеха.

- Что это? – вздрагиваю я.

- Это жених приехал, - со смешком отвечает мой будущий муж.

- Жених?

Ничего не сказав, Федор ведет меня за руку на улицу.

А там по дороге, отчаянно виляя, верхом на ржавом велосипеде едет, разряженный в блатной костюм Степаныч. За ним тащится привязанная к багажнику связка из громыхающих банок, а еще чуть позади бежит Глафира и, придерживая подпрыгивающие верхние сто двадцать орет на всю улицу:

- Ты главное темп держи. Держи! А то в лужу завалишься!

- Глашка, не ссы! Прорвемся!

Народ покатился со смеху. А Петровна, дежурившая на воротах, таращится на эту незабываемую картину и говорит:

- Я не поняла, а жених-то наш где?

Слышит мой заливистый смех, оборачивается, глядит на наш скромный дует и досадливо хлопает себя по бедрам:

- Вот, паршивец! Просочился все-таки.

- Мама! Папа! – кричат возбужденные мальчишки и кидаются обнимать.

Фёдор подхватывает Мишку на руки и, протягивая руку с улыбкой спрашивает:

- Ты готова?

Я уверенно вкладываю в его большую ладонь свои пальцы и отвечаю:

- Всегда готова.

Конец."