Любовь со всеми удобствами

Да, такое можно представить, но только не наяву. Наяву обязательно найдется какой-то писатель, который своими мерзкими замечаниями отобьет всякую охоту к любви и надежду на скорое счастье.

Катерина перевернулась на другой бок, сон не шел. В окно светила луна, пугая звезды безупречным сиянием, те пытались подстроиться под ее свет и тускло мерцали рядом. Шумел ветер, звенели на бугре голоса и звуки баяна, деревня привыкла гулять до самого рассвета, шелестела трава под окном… Катерина прислушалась. Трава действительно шелестела под окном так, будто по ней ступала нога человека. «Семен! Напился и пытается залезть ко мне в окно!» – непонятно откуда возникшая в ее голове мысль потребовала стремительных действий. Катерина нагнулась и достала из-под кровати сучковатую палку. «Сейчас, сейчас», – стучало у нее в мозгу."

"Клаус Мюллер добился того, что хотел, эта симпатичная селянка обратила на него свое внимание. Она понравилась ему сразу, правда, Фриц его предупреждал, что не стоит гнать лошадей, в том смысле, что не нужно торопить события. Клаус терпеливо дожидался, приходя к ней каждое утро или полдень, и – за чашечкой кофе разговаривая с ней о высоких материях, все больше и больше привязывал к себе. Наконец-то это свершилось! Она не только привязалась, но и прыгнула с ним через костер. А Фриц ему объяснил, что это в ночь Ивана Купалы делают женихи со своими невестами. Она согласилась стать его невестой, и он признался ей в любви. Или он признался, а она согласилась? Какая разница? В довершение всего Клаус решил подарить любимой букет цветов не утром, как обычно, а тотчас же. Он залез к Степанычу в палисадник и, пока тот развлекал молодежь на бугре, нарвал хрупких роз.

Клаус тихо подошел к окну Катерининой спальни с намерением положить букет у ее изголовья. Окно было открыто, как будто поджидало его. Эх, как жаль, что он не может воспользоваться этой возможностью, чтобы доказать ей свою любовь! Ну, хоть цветы скажут за него все, что он не сказал этой ночью.

– Вас ист дас?! – изумленно вскрикнул он и получил палкой прямо по голове.

– Проспись, Шкарпеткин, – заявила Катерина, закрывая окно. – Ходят тут всякие!

Ошарашенный таким приемом Клаус сполз по стене дома и сел на траву. Фриц ему говорил, что русские женщины – еще те пуританки, но ведь по поведению его подруги, госпожи Любочки, этого не скажешь! Откуда он знал, что Катерина такая гордая и эмоциональная? Клаус поднялся, придерживая раскалывающуюся от боли голову, и медленно побрел прочь. Букет он бросил под окном, класть его у изголовья любимой больше почему-то не хотелось. «Все, что ни делается, к лучшему», – вспомнил он русскую пословицу на своем немецком языке и вздохнул. Обольстить полностью прекрасную селянку ему так и не удалось.