Любовь-война

- Я тогда очень обижалась, Андрей! И обсуждать это вслух было выше моих сил! Мне ведь тогда казалось, что отношения с Нарьяловой тебе дороже нашей дружбы! – Крис хоть и отвечает по обыкновению дерзко, но я все равно слышу незнакомые нотки в ее голосе. Словно оправдывается. Если это так, то, получается, она тоже жалеет о нашей дружбе, слитой в унитаз из-за такой фигни.

Я запускаю пальцы в волосы и, упираясь локтями в колени, принимаюсь медленно раскачиваться из стороны в сторону. Несмотря на вечернюю прохладу, меня отчаянно кидает в жар, будто вулкан внутри извергается и лава кипящими ошметками вбрасывает в кровь.

Почему так случилось, Крис? Ведь, выходит, что и я тебе нравился, и ты мне, а объяснить мы друг другу этого не смогли? Какая же ты сложная оказалась, девочка моя… Какая гордая!

Несколько минут мы с Крис потрясенно молчим. Каждый думает о своем, хотя, мне кажется, тема для размышлений у нас одна. Наверняка она тоже прокручивает в голове воспоминания о нашей дружбе, вражде и… Сегодняшнем поцелуе, который, невзирая на всю свою неуместность, был восхитительно прекрасен. Я очень надеюсь, что Крис тоже так считает.

Поворачиваюсь к ней лицом и тут же встречаюсь с влажным блеском ее черных глаз. Она уже не плачет, но слезы прозрачной пеленой все еще дрожат на длинных ресницах."

"Не грусти, моя девочка! Никогда не грусти, тебе не нужно… Ты только озорничать должна и мир своей улыбкой радовать! Она ведь у тебя потрясающая! Словно первый снег… Словно радуга на небе после дождя…

Глава 49

Кристина

Мы с Шульцем сидим на земле в полуметре друг от друга, и наши взгляды сплетаются в магическом танце. А мелодия, под которую они танцуют, напоминает пятую симфонию Шостоковича – такая же грустная и временами пронзительно-тоскливая. Она задевает потаенные струны наших душ, заставляя перерождаться и переосмысливать свое прошлое.

Только что перевернулся мой мир. Киты, на которых зиждилось привычное понимание жизни, оказались мифическими. Шульц не предавал меня тогда, в лагере, не потешался над моим дневником, я сама себе все выдумала…

Это стало мне очевидным еще задолго до того, как он принялся убеждать меня в своей невиновности. Я знаю Андрея очень долго, поэтому неплохо могу распознавать его истинные эмоции. И вот недоумение, отразившееся в его лице, когда я завела речь про дневник, было на сто процентов настоящим.

Как же мне теперь быть с этим? Как жить, зная, что я собственными руками разрушила отношения с некогда лучшим другом?

Какая же я все-таки глупая! Ведь чувствовала же где-то глубоко внутри, что не стал бы Андрей так со мной поступать. Что не предатель он по натуре, не лжец… Чувствовала, но предпочла проигнорировать. Выбрала позицию жертвы.