Любовь в награду

– …Убивают… как свинью… – проговаривала звенящим голосом Элайза, быстро записывая слова лорда ла Вея.

– Благодарю вас за новость о Ле-Пьер-Держане. Я тоже часто думаю о нем. Он был частью моего детства и остается частью того, кем я стал, так что его потеря – это еще одна… – Филипп сделал паузу, чтобы откашляться, – …еще одна смерть. Я нередко вижу его во сне и тогда просыпаюсь с улыбкой на лице. Но это та смерть, которая, как вы говорите, я надеюсь, отступит.

– …Еще одна смерть…

– Когда я лечился от ран, у меня была сильная лихорадка. Я видел отца, каким он был за день до того, как его увели, – гордым, непокорным, смелым. Это придало мне сил – я понял, что должен жить ради него, ради maman и Мари-Элен, ради… Миссис Фонтейн! – резко окликнул он Элайзу, которая опять замерла над письмом.

Элайза откашлялась, но головы не подняла.

– Прошу прощения, лорд Ла Вей. Будьте добры, повторите последнее предложение, – попросила она.

– Это придало мне сил – я понял, что должен жить ради него, ради maman и Мари-Элен, ради вас, дедушка, чтобы смерть никого из тех, кого мы любили, не оказалась напрасной.

– …Смерть… напрасной, – тихо повторила Элайза.

Ла Вей сделал очередную паузу. Ему всегда было трудно писать деду, потому что рассказать обо всем, что происходило с ним, было невозможно. Филиппу оставалось надеяться лишь на то, что он хорошо знает деда.

– …Целую и обнимаю вас, дедушка, посылаю вам свою любовь. Пожалуйста, не беспокойтесь о ренте – я устрою так, чтобы нужная сумма оказалась в вашем распоряжении как можно быстрее. Мы очень давно не виделись, но уже совсем скоро воссоединимся.

Ла Вей замолчал.

Элайза перестала писать.

Наступила такая тишина, будто он прочел заклинание, превратившее их обоих в статуи. Глядя в окно, Филипп видел на некотором расстоянии старый покосившийся деревянный забор, окружавший пастбище. Если прищуриться, можно представить, что это длинная и низкая стена, окружающая дом его детства – Ле-Пьер-Держан – Серебряные Камни [6].

Во время революции имение захватила жаждущая крови толпа – это было наступление на Бурбонов и всех, кто с ними связан. Нападавшие могли бы оторвать ему руку.

Родные Филиппа – те, кто не был пойман или казнен за страшное преступление, состоявшее лишь в том, что они принадлежали к царствующей фамилии, которая, возможно, обладала чересчур большой властью во Франции, – были вынуждены разбежаться, прихватив с собой лишь то, что смогли унести или вывезти из Франции. Сейчас они начали потихоньку возвращаться домой. Некоторые не вернутся никогда…

– Я подпишу письмо, – хриплым голосом сказал Ла Вей.

Резко повернувшись к миссис Фонтейн, она успела заметить, как чарующее выражение исчезло с ее лица.