Любовь со вкусом миндаля

Она запрокинула голову, ожидая его поцелуя, но Ник просто смотрел, обжигал взглядом, заставлял дрожать всем телом от свирепого огня, полыхавшего в его глазах.

— Ты такая красивая, — Ник провел большим пальцем по нежно-розовым губам. — И такая лживая. — Она даже не успела удивиться его словам. Он больно обхватил ее подбородок и зло процедил: — А когда предавала, ты тоже думала обо мне?

— Ник! — от боли взвизгнула Шэрен. Он отдернул от нее руку с таким выражением лица, словно она прокаженная, и ему противно прикасаться к ней. — Я… я не понимаю, о чем ты?

— Об этом, любимая! — Ник швырнул папку на бирюзовый диван. Шэрен, предчувствуя катастрофу, дрожащими руками открыла документы и ахнула.

«Господи, господи, господи», — она не верила своим глазам. Строчки расплывались, а рассудок отказывался воспринимать прочитанное, а увидев фотографию, сделанную в день их с Фрэнсисом встречи — первой и единственной, папка выпала из ее рук. На снимке они пили кофе в ресторане, он даже улыбался.

— Ник, это все неправда! — кинулась к нему Шэрен.

— А что правда? — угрожающе прорычал Ник, убирая ее руки от себя. — Лги, Шэрен, у тебя это прекрасно получается!

— Послушай! — пыталась объяснить она. — Он просил меня, но я никогда!.. — истерично всхлипывала Шэрен, едва сдерживая слезы.

Ник коротко, зло засмеялся, сделав определенные выводы из бессвязной речи жены: он — идиот, а она — расчетливая лживая сука. Когда слезы, прозрачные, чистые, совершенно не портившие ее красоты, покатились по лицу, он, не выдержав, разыгранной перед ним комедии, взорвался:

— Лучше расскажи под скольких мужиков ты ложилась, чтобы воровать инсайдерскую информацию?

— Ник… — простонала Шэрен, снова кидаясь ему на шею. Он резко перехватил ее руки и оттолкнул от себя. Она, оступившись, упала на диван, но попыток достучаться до мужа не оставила.

— Ну дай же мне сказать! — рыдая, умоляла она. Надо все объяснить. Она должна все объяснить! А он выслушает и поверит. Он просто обязан поверить!

— Колвиллу нужно отдать должное: ангельская внешность, невинные глазки — идеальная шпионка… и шлюха, — презрительно выплюнул Ник.

— Я никогда не шпионила, поверь мне! — всхлипывала Шэрен, медленно сползая на пол и размазывая слезы по лицу. — Я клянусь…

Она осеклась, увидев с каким брезгливым отвращением Ник рассматривал ее заплаканное лицо, какая жгучая ненависть заполнила любимые голубые глаза и какой страшной, едва контролируемой яростью дышала его поза."

"— Я так люблю тебя, — тихо произнесла Шэрен, надеясь пробиться признанием через глухую стену злости и неверия.